Он говорит о том, чего ему хочется, – сказал Хоремхеб. – Его сердце бежит 
впереди
разума, как и птица, летящая быстрее улитки. Поэтому его слова не имеют 
никакого значения,
тебе придется думать только своей головой и пролить какое-то количество крови, 
хотя она и
египетская. Но, мой сокол свидетель, если ты променяешь свой разум и воинское 
искусство на
породистых кошек, я собственноручно тебя выпорю, ведь во времена бывшего 
фараона ты, как
мне говорили, был хорошим воином, наверное, поэтому фараон и выбрал тебя для 
такого
неприятного дела. – С этими словами он так хлопнул по спине нового 
военачальника, что
коротышка чуть не задохнулся, и слова, которые __________он хотел сказать, 
застряли у него в груди.
Хоремхеб в два прыжка поднялся на палубу, воины вытянулись перед ним, подняли 
копья
и заулыбались. Он махнул им рукой и крикнул:
– Счастливо, дорогие чушки! Слушайтесь этого маленького толстого породистого 
кота,
который теперь по воле фараона держит золотую плеть военачальника. Слушайтесь 
его так,
будто он ваше несмышленное дитя, и позаботьтесь, чтобы он не выпал из колесницы 
или не
поранился собственным ножом.
Солдаты расхохотались и принялись громко восхвалять Хоремхеба, но он помрачнел,
пригрозил им кулаком и сказал:
– Я не говорю вам «прощайте», а говорю «до скорого свидания», ибо уже вижу, 
какое
нетерпение горит в ваших свиных глазках. Придерживайте свои лапы и не забывайте 
моих
уроков, а не то я превращу ваши спины в лохмотья, когда вернусь.
Он спросил, где я живу, и объявил это начальнику стражи, но не велел относить 
свои
вещи в мой дом, считая, что на военном корабле они будут в лучшей сохранности. 
Потом он
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 192
обнял меня за шею, как некогда раньше, и сказал, вздохнув:
– Честное слово, Синухе, никто больше меня не заслужил сегодня хорошей выпивки.
Я вспомнил и рассказал ему о «Крокодильем хвосте», он заинтересовался, и я 
осмелился
попросить его поставить стражу у кабачка Каптаха, чтобы уберечь его от 
беспорядков.
Хоремхеб отдал распоряжение начальнику старжи, тот послушался его, словно он 
по-прежнему
владел плетью главного военачальника, и пообещал подобрать надежных опытных 
воинов для
охраны кабачка. Так я сумел оказать услугу Каптаху, и мне это ничего не стоило.
Я уже знал, что в «Крокодильем хвосте» было много маленьких тайных комнат, в 
которых
торговцы краденым товаром и грабители могли вести между собой деловые 
переговоры, а
высокородные женщины встречались иногда с крепкими портовыми носильщиками. Я 
отвел
Хоремхеба в одну из этих клетушек, куда Мерит принесла ему наполненную чудесным 
зельем
чашу из раковины. Он опустошил ее залпом, чуть кашлянул и сказал:
– Ого! – потом попросил вторую порцию, и, когда Мерит ушла за ней, сказал, что 
она
красивая женщина, и спросил, какие у меня с ней отношения. Я заверил его, что 
никаких, но
был рад тому, что Мерит не успела еще завести себе новое платье и прятала свой 
живот.
Хоремхеб не коснулся Мерит, он лишь вежливо ее поблагодарил, взял чашу, 
осторожно
пригубил и глубоко вздохнул. Потом сказал:
– Синухе, завтра по улицам Фив потечет кровь, но я не могу ее предотвратить, 
ибо фораон
мой друг и я люблю его, хотя он и сумасшедший; с того дня, как я прикрыл его 
своим плащом,
мой сокол связал наши судьбы. Может быть, я и люблю его именно за безумие, но в 
завтрашние
дела я не буду вмешиваться, ибо должен думать о будущем и не хочу, чтобы народ 
меня
ненавидел. Ох, Синухе, друг мой, много воды утекло в Ниле, и много раз 
поднималась она со
дня нашей последней встречи в вонючей Сирии. Теперь я возвращаюсь из страны Куш,
 где по
приказу фараона распуст