| |
кабачок уже принадлежит мне, но дело будет вести
прежний хозяин
вместе с нашей колдуньей Мерит, а доходы мы будем делить поровну, пока я сам не
отойду на
покой, подобающий преклонным годам. Мы составили на этот счет соглашение и
поклялись
всеми тысячами египетских богов соблюдать его, поэтому я не думаю, чтобы он
стал воровать
из моей доли больше, чем принято, ибо он богобоязненный человек и носит по
праздникам
жертвоприношения в храмы, хотя отчасти, может быть, и потому, что жрецы тоже
наведываются сюда, а они хорошие клиенты, привыкшие кувшинами хлестать крепкие
вина со
своих виноградников, и один-два «крокодильих хвоста» не сбивают их с ног. Но я
не
сомневаюсь и в его благочестии, потому что деловой человек должен совмещать
выгоду с
богобоязненностью… да… не помню, что я говорил и что хотел сказть, ведь это для
меня –
день великой радости, и я тем более счастлив, что ты не сердишься и не ругаешь
меня за мои
дела, а по-прежнему оставляешь у себя в услужении, хотя я и владелец кабачка,
что многие
считают предосудительным.
После этой длиной речи Каптах стал бормотать и всхлипывать, потом, охваченный
волнением и совсем опьянев, склонил голову на мои колени и обнял их. Я поднял
его за плечи и
заставил снова сесть.
– Я действительно уверен, что ты не мог бы найти более подходящего дела для
того,
чтобы обеспечить свою старость, – сказал я ему, – но одного я не понимаю: если
кабатчик
знает, что его заведение такое выгодное и владеет тайной напитка, почему он
согласился
продать кабачок тебе, а не оставил все доходы за собой?
Каптах поглядел на меня укоризненно, его единственный глаз застлали слезы, и он
сказал:
– Недаром я тысячу раз говорил, что у тебя удивительная способность отравить
всякую
мою радость своим умом, более горьким, чем полынь. Я мог бы тебе сказать, что
мы друзья с
юных дней и любим друг друга, словно родные братья, а поэтому хотим делить друг
с другом
наши радости и доходы. Но по твоим глазам я вижу, что тебе этого недостаточно,
и поэтому
соглашусь, что в этой сделке тоже зарыт какой-то шакал. Дело, видишь ли, в том,
что ходят
слухи о больших беспорядках, которые вспыхнут в борьбе Амона с Атоном, а во
время
беспорядков, как тебе известно, кабачки страдают в первую очередь – с них
срывают замки,
хозяев избивают и бросают в реку, потом народ опустошает и бьет кувшины, ломает
имущество, а в худшем случае, после того как все выпито, поджигает дом. Так
случается почти
обязательно, если хозяин оказывается на стороне прежнего бога, а этот хозяин,
как всем
известно, – человек Амона, и сменить шкуру он уже не успеет. Он стал
сомневаться в Амоне,
услышав о распродаже земель, а я, конечно, хорошенько разжег сомнения, хотя
человек,
который больше всего боится будущего, может сегодня попасть под колеса бычьей
повозки,
поскользнуться на фруктовой кожуре или умереть от упавшей ему на голову
черепицы с
крыши. Ты забываешь, господин мой, что у нас есть скарабей, и я не сомневаюсь,
что он может
защитить «Крокодилий хвост», хотя у него, конечно, много забот с охраной твоих
интересов.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 187
Я долго думал и наконец сказал:
– Будь что будет, Каптах, я должен признать, что ты многое успел за
один-единственный
день.
Каптах, однако, отклонил мою похвалу:
– Ты забываешь, господин мой, что мы сошли с корабля еще вчера. Но что правда,
то
правда – трава за это время не успела вырасти под моими ногами, и, как ни
удивительно тебе
это покажется, должен сознаться, что даже язык мой устал от всех этих дел, раз
одна-единственная чаша «крокодил
|
|
