ующее утро я сказал Каптаху:
– Достань простую, без рисунков и украшений, табличку врачевателя на дверь 
моего дома
и, если кто-нибудь обо мне спросит, не говори о моей славе и званиях, скажи 
только, что
врачеватель Синухе принимает больных, в том числе и бедных, и получает с 
каждого подарки
по его средствам.
– И бедных? – перепросил Каптах, неподдельно ужаснувшись. – Ох, господин мой, 
уж не
заболел ли ты? Может, ты испил болотной воды или тебя ужалил скорпион?
– Делай как я велю, если хочешь остаться со мной, – сказал __________я. – Но 
если тебя не
устраивает этот скромный дом и если запах бедности терзает твое утончившееся в 
Сирии
обоняние, можешь уходить или оставаться, как пожелаешь. Я думаю, что ты накрал 
у меня
достаточно, чтобы купить себе собственный дом и взять жену, если тебе этого 
захочется. Я
нисколько не возражаю.
– Жену?! – воскликнул Каптах, еще более ужасаясь. – Ты и вправду болен, 
господин мой,
и голова у тебя горячая. Зачем мне жена, которая неволила бы меня и по 
возвращении из города
принюхивалась бы – не пахнет ли от меня вином, а утром, когда я просыпался бы с 
головной
болью, она стояла бы возле меня с палкой в руках и полным ртом брани. Зачем мне 
в самом
деле жениться, когда любая рабыня ублаготворит меня не хуже, но об этом я тебе 
уже говорил.
Нет сомнения, что боги наказали тебя безумием, и меня это вовсе не удивляет, 
ведь я знаю, что
ты думаешь о них, но ты – мой господин, и твой путь – это мой путь, и твое 
наказание – это мое
наказание, хоть я и думал, что дождался наконец покоя и отдыха после всех 
ужасных мучений,
на которые ты меня обрек, не говоря уже о путешествии по морю, о чем я даже 
вспоминать не
хочу. Если ты можешь спать на тростниковой подстилке – и мне ее достаточно, к 
тому же в
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 176
этой бедности есть и преимущество: кабачки и дома увеселений – рукой подать 
отсюда, даже
«Крокодилий хвост», о котором я тебе говорил, тоже здесь поблизости. Надеюсь, 
ты меня
простишь, если я сегодня же отправлюсь туда и напьюсь, потому что все это для 
меня –
большое потрясение, и мне нужно как-нибудь встряхнуться. Правда, глядя на тебя, 
я всегда
опасаюсь чего-нибудь плохого, хотя никогда не могу угадать заранее, что ты 
скажешь или
сделаешь, так как ты думаешь и делаешь все не так, как разумные люди, но этого 
я все-таки от
тебя не ожидал. Только безумец прячет драгоценный камень в куче навоза, а ведь 
ты
поступаешь именно так, пряча в мусоре свои знания и умения.
– Каптах, – сказал я, – каждый человек родится на свет голым, и болезнь не 
различает
бедняков и богатых, египтян и сирийцев.
– Наверное, это так, но между подарками, которые они приносят врачевателю, 
большая
разница, – сказал Каптах очень резонно. – Мысль твоя, конечно, красива, и я 
ничего не имел бы
против нее, если бы ей стал следовать кто-то другой, а не ты, раз теперь после 
всех наших
мучений мы могли бы беззаботно прыгать на золотых ветвях. Эта твоя мысль скорее 
подобает
рабу, и тогда она была бы понятна, я и сам в молодости думал иногда так же, 
пока палка не
образумила меня.
– Чтобы для тебя не было больше неожиданностей, – добавил я, – скажу тебе еще, 
что
через какое-то время, если мне попадется брошенный ребенок, я возьму его и 
выращу как
собственного сына.
– Зачем? – растерялся Каптах. – Ведь при храме есть дом для брошенных детей, 
где
некоторых из них обучают на млад