ается твоего отношения к богам, то в это я не 
хочу
вмешиваться, я просто постараюсь сам уладить наши отношения с ними к твоей 
пользе, чтобы
ты не приобрел славу безбожника, ибо это со временем помешало бы тебе 
заниматься
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 174
врачеванием. Я не стану спорить с тобой о могуществе богов, которых нахожу в 
пивных
кувшинах или, вернее, в их окружении, но тебе придется признать, что среди них 
есть очень
заманчивые, знакомство с которыми никак не может принести вреда. Вот, например, 
вчера я
узнал о боге, оберегающем женщину от опасности понести в своем чреве ребенка, 
если она не
хочет этого по особым причинам, которые мне не стоит сейчас перечислять. Это 
просто
удивительно, ведь обычно боги меряются друг с другом силами в сотворении чудес, 
и каждый
жрец похваляется, что именно его боги помогают женщинам заводить детей. Поэтому 
я сначала
даже верить не хотел в то, что такой бог вообще существует, но женщина, которая 
мне о нем
рассказывала, была в этом так уверена, что, раздразненная моим сомнением, 
показала амулет,
который она носит на шее, и предложила самому попробовать – помогает он или нет.
 Она
отвела меня в свою хижину, и я сделал все, что мог, чтобы убедиться в 
правдивости ее слов, но
убедиться, конечно, не успел, ибо наше судно уже к вечеру продолжило путь, и я 
не мог
остаться ждать, чтобы выяснить, родит она ребенка или нет. Знаю только, что она 
утащила у
меня всю медь, которую я захватил с собой.
– Каптах, Каптах, – укорил я его, – сколько раз тебе повторять, что я не хочу 
слушать
глупостей?
Но он все-таки продолжал:
– Да ведь я о богах, а не об этой меди, которой мне совсем не жалко, женщина-то 
была
простая, приветливая и на вид совсем не дурна. Что же касается моей жажды, 
которая так тебя
сердит, то тебе, господин мой, следовало бы ее благодарить, ибо без нее ты был 
бы бедняком, и
вороны, наверное, уже клевали бы твой череп у какой-нибудь дороги. Не забывай, 
что, подобно
тому как корабельный бог капитана безошибочно направляет судно в гавань, моя 
жажда всегда
приводила меня в общество таких людей, от которых я слышал множество полезного 
для тебя.
Поэтому тебе не следует поносить мою жажду, а будь ты немного благочестивее, ты,
 может
быть, увидел бы в ней даже нечто божественное.
Я повернулся спиной к Каптаху и ушел от него – спорить с ним было бесполезно. 
Наше
судно плыло по пустынной части реки, и на песчаных отмелях, греясь под солнцем,
неподвижно лежали старые крокодилы, в разинутые пасти которых бесстрашно 
залетали
маленькие птички, выклевывая из их зубов остатки пищи. В ту ночь я слышал 
сквозь сон рев
бегемота в камышах, а утром вокруг корабля летали целые стаи красных, похожих 
на цветы
птиц. Я был снова в Египте, на своей родине, но, привыкнув к этой мысли, к тому,
 что мощный
Нил катит за бортом свои воды, я снова почувствовал себя одиноким чужестранцем 
в мире, и
сердце мое охватила такая тоска и такое чувство бесцельности, что я спустился 
вниз и лег на
свою циновку, чтобы не смотреть больше вокруг и не разговаривать с людьми, как 
я делал это в
первые дни нашего путешествия. Я понял, что ничего не изменилось бы, останься я 
в любом
городе на берегу Нила, где можно было бы купить дом и заняться врачеванием. Но 
надо было
встретиться с Хоремхебом, и эта причина была не хуже любой другой, чтобы 
продолжать путь
в Фивы.
Так я снова увидел на восточном небосклоне три горные вершины, вечно охраняющие
Фивы. На берегах стали чаще попадаться селения бедняков, в городах глинобитные 
хижины
перемежались с богатыми квартала