из вежливости, поскольку это были дочери предводителей 
племен,
населяющих его страну, – он женился на этих девушках для того, чтобы привязать 
к своему
трону их отцов.
Я путешествовал так много и видел столько разных стран, что Азиру чувствовал
потребность похвастаться передо мной своей мощью и наговорил много такого, о 
чем потом,
наверное, сожалел. Так я узнал, что именно посланные им подстрекатели напали на 
меня в
Симире, желая бросить меня, как египтянина, в море, и таким образом он узнал о 
моем
возвращении в Сирию. Он очень огорчался случившимся, но говорил:
– Придется разбить головы еще многим египтянам и утопить еще многих египетских
стражей, прежде чем Симира и Библ, Сидон и Газа сообразят наконец, что египтяне 
тоже
смертны, что и египетская кровь льется, и если всадить в египтянина нож, то 
жизнь покинет и
его. Ведь сирийские торговцы возмутительно осторожны, их правители трусливы, а 
народы
медлительны, словно волы. Поэтому те, кто расторопнее, должны 
предводительствовать,
показывая пример другим – от этого они только выиграют.
Я спросил у него: зачем ему это нужно и почему он так ненавидит египтян?
Он погладил кудрявую бороду, глядя на меня с хитрой улыбкой, и сказал:
– А кто говорит, что я ненавижу египтян, Синухе? Разве я ненавижу тебя, хотя ты
египтянин? В детстве, подобно своему отцу и всем сирийским вельможам, я рос в 
Золотом
дворце фараона, я знаю египетские обычаи, умею читать и писать, хотя учителя 
таскали меня за
мальчишеские вихры и били по пальцам тростниковой тростью чаще, чем других 
учеников,
потому что я был сирийцем. Но я не стал ненавидеть за это египтян, ибо, когда я 
поумнел, я
заимствовал много мудрого – такого, что со временем можно будет обратить против 
Египта. Я
понял там, что для образованных людей все народы одинаковы и нет между ними 
разницы –
ребенок родится на свет голым, будь он сириец или египтянин. И нет народов 
более
героических или более трусливых, более жестоких или более добросердечных, чем 
любой
другой народ, а в каждом народе есть герои и трусы, справедливые и 
несправедливые – есть
они и в Египте, и в Сирии. Поэтому сам властитель или повелитель ни к кому не 
испытывает
ненависти и не видит разницы между народами, но вражда – это мощная сила в его 
руках, более
мощная, чем оружие, ибо без вражды рукам не хватает силы, чтобы поднять оружие. 
Некогда
народ мой владычествовал над всеми народами от моря до моря, в моих жилах течет 
кровь
царей Амореи, поэтому я рожден повелевать. Я делаю все возможное, чтобы разжечь 
злобу
между Сирией и Египтом и раздуть угли, которые разгораются очень медленно, но, 
вспыхнув
однажды, выжгут власть Египта над Сирией. Все сирийские города и племена 
следует убедить в
том, что египтянин более жалок, труслив, жесток, несправедлив, жаден и 
неблагодарен, чем
сириец. Люди должны плеваться, услышав одно только слово «египтянин», должны 
видеть в
нем наглого притеснителя, кровопийцу, грубияна и растлителя детей, только тогда 
ненависть
станет достаточно велика, чтобы сдвинуть горы.
– Но ведь это неправда, как ты сам сказал, – заметил я.
Раскинув руки и улыбаясь, он спросил:
– А что такое правда, Синухе? Всосав в свою кровь то, что я им внушаю, они 
поклянутся
всеми богами в том, что это истина, и не поверят тому, кто назовет это ложью, а 
убьют его как
клеветника. Они должны поверить в то, что они сильнее, справедливее, отважнее 
всех других
народов в мире, поверить в то, что свобода для них дороже жизни, и заплатить за 
свободу
любую цену. Вот чему я их учу, и моей правде уже многие поверили, а каждый 
уверовавший
обращает других – так наступит день, когда земля загорится во всей Сирии. 
Другая истина
заключается в том, что Египет за