| |
адника, не то что привыкший ко всему мул. Лошадь
опасна даже
впряженная в коляску, с ней не умеет обращаться никто, кроме специально
обученных воинов,
которые усмиряют ее, засовывая ей палец в ноздри. Но посыльный подъехал к моему
дому на
лошади, она была в пене, страшно фыркала, и изо рта у нее текла кровь. По
одежде приезжего я
понял, что он спустился с гор, от овечьих стад, а по его лицу было видно, что
он очень
взволнован. Он бросился ко мне так поспешно, что едва успел поклониться и
коснуться рукой
головы, как это принято делать в знак приветствия, а сразу крикнул в испуге:
– Вызови свои носилки, целитель Синухе, и поспеши за мной, ибо я прибыл из
земли
амореев, и царь Азиру послал меня за тобой. Его сын болен, и никто не знает,
что с ним, царь
мечется словно лев в пустыне и всем, кто к нему приближается, ломает руки и
ноги. Возьми
свой сундучок со снадобьями и следуй за мной, иначе я перережу тебе горло и
покачу твою
голову вдоль по улице.
– Твоему царю вряд ли будет польза от моей головы, ибо без рук она не сможет
никого
исцелить, – сказал я ему. – Но я прощаю слова, сказанные сгоряча, и следую за
тобой. Не из-за
твоих угроз, которые меня не страшат, а потому, что царь Азиру мой друг, и я
хочу ему помочь.
Я велел Каптаху сходить за носилками и отправился за посланцем, ликуя в душе,
ибо
одиночество мое было столь велико, что я радовался даже встрече с Азиру, зубы
которого
когда-то покрыл золотом. Но радость мою словно ветром сдуло, едва мы добрались
до ущелья,
потому что там меня вместе с моим сундучком пересадили на военную колесницу и
помчали на
диких лошадях по каменистым горам. Я отчаянно кричал от страха, думая, что мне
переломают
все кости, а мой провожатый на своей усталой лошади остался далеко позади, и я
желал ему
Мика ____________Валтари: «Синухе-египтянин» 166
сломать себе шею.
Когда мы промчались через горы, меня с сундучком швырнули из военной колесницы
в
другую, со свежими лошадьми, так что я уже не знал, стою ли я на ногах или на
голове.
– Стервецы, негодяи, навозники! – только и мог я кричать возчикам и бить
кулаками по
спине на более гладких участках дороги, когда осмеливался оторвать руки от
краев колесницы.
Но они не обращали на меня внимания, продолжая натягивать поводья и хлестать
лошадь, так
что повозка прыгала по камням, и я думал, что колеса у нее отвалятся.
Благодаря такой спешке наше путешествие в землю амореев длилось недолго, еще до
захода солнца мы прибыли в город, окруженный только что возведенными высокими
стенами.
По стенам ходили воины со щитами, но ворота для нас были уже открыты, и мы
промчались
через город под рев ослов, крики женщин и плач детей; наши колеса с хрустом
давили
глиняные горшки, а корзины, наполненные фруктами, разлетались с треском, ибо
возницы не
смотрели, на кого они наезжают. Когда меня спустили с колесницы, я уже не мог
ходить, я
шатался как пьяный, так что слуги промчали меня во дворец Азиру, поддерживая
под руки, а
рабы летели за мной с моим сундучком. Но едва мы успели добежать до дворца, где
за первыми
же дверями громоздились щиты, кольчуги, стрелы и увенчанные львиными хвостами
пики, как
навстречу мне выскочил Азиру, орущий, словно раненый слон. Одежды на нем были
разорваны, волосы посыпаны пеплом, а лицо расцарапано до крови.
– Где вы так долго копались, разбойники, стервецы, улитки? – ревел он, раздирая
свою
курчавую бороду, так что золотые нити, которыми она была обвита, летали в
воздухе, словно
молнии. Он колотил руками возчиков, которые вели меня, и ревел словно зверь:
– Где вы прохлаждались, негодяи, ведь мой сын умирает!
А возчики говорили, защищаясь:
– Мы загнали несколько лошадей и
|
|
