этому надо поразбивать головы всем египтянам и 
выгнать
их из сирийских городов – так, мол, должен поступать всякий, кто любит свободу 
и кому
надоело жить в рабстве у фараона. Вот какие глупости они говорили, хотя всякий 
знает, что
Египет охраняет Сирию только в интересах самой Сирии, почти не имея с этого 
выгоды,
охраняет сирийцев от самих себя, иначе ее города рассорятся и раздерутся как 
дикие кошки в
мешке, затеют войну и истерзают друг друга так, что скотоводство, земледелие и 
торговля
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 164
очень от этого пострадают. Такие вещи знает каждый египтянин еще со школьных 
лет, они
известны и мне, хотя я и не учился в школе, а только сидел у школьных ворот, 
ожидая наглого
щенка своего прежнего хозяина, этого мальчишку, который без конца лягал меня 
ногами и
тыкал мне в самые больные места своей тростниковой палочкой для письма. Я не 
собирался
тебе об этом рассказывать, просто повторяю, что слышал в кабачке. Сирийцы 
похвалялись там
своими женами и говорили о союзе всех сирийских городов, пока меня не затошнило 
от этих
разговоров так, что, сломав свои пивную тростинку и не заплатив за пиво, я ушел,
 когда хозяин
отвернулся.
Мне не понадобилось долго ходить по городу, чтобы убедиться в правдивости 
рассказов
Каптаха. Хотя меня и не трогали, так как я носил сирийскую одежду, но люди, 
знавшие меня
раньше, отворачивались при встрече со мной, а другие египтяне ходили по городу 
с охраной.
Несмотря на это, их оскорбляли и швыряли в них гнилыми фруктами и дохлыми 
рыбами. Я,
однако, не считал все это слишком опасным – симирцы, наверное, обозлились из-за 
новых
налогов, а такое возмущение обычно быстро проходило, так как Египет был полезен 
Сирии не
меньше, чем Сирия Египту, и я считал, что прибрежные города недолго смогут 
обходиться без
египетского зерна.
Обдумав все это, я велел навести в доме порядок и, как прежде, стал принимать 
больных,
а они начали приходить ко мне, едва узнав о моем возвращении, ибо болезнь и 
страдание не
спрашивают у целителя, из какого он народа, а спрашивают, что он умеет. Но 
больные часто
спорили со мной и говорили:
– Ты – египтянин, но признайся – разве это справедливо, что Египет тянет с нас 
налоги,
как пиявка, пьющая кровь, и богатеет на нашей нищете? Египетский гарнизон в 
нашем городе
тоже для нас оскорбителен, ведь мы и сами сумели бы позаботиться о порядке и 
защититься от
недругов. Несправедливо и то, что нам запрещается восстанавливать стены и башни 
вокруг
города, если мы сами этого хотим и готовы сделать это на свои средства. Наши 
собственные
правители способны управлять нами ничуть не хуже египетских, которые не должны
вмешиваться в коронацию наших царей и в дела правосудия. Мы могли бы процветать 
при
помощи Ваала, но египтяне словно саранча сидят на наших шеях, а ваш фараон 
навязывает нам
нового бога, так что мы теряем благосклоность наших собственных богов.
Мне не хотелось спорить с ними, но я все-таки сказал:
– От кого вы хотите оградиться стенами и башнями, если не от Египта? Во времена 
ваших
праотцов город действительно был свободным, но ведь вы проливали кровь и нищали 
в
бесчисленных войнах с вашими соседями, которых вы и теперь ненавидите, а ваши 
правители
чинили расправы, так что ни богач ни бедняк не мог найти у них защиты. Теперь 
вас охраняют
от ваших врагов египетские щиты и копья, а законы Египта соблюдают права 
бедняков и
богачей.
Но мои слова их раздражали, глаза у них наливались кровью, ноздри раздувались, 
и они
говорили:
– Все египетские зако