| |
оры вломились в него через окна и унесли все,
что
стоило унести из вещей, которые я перед отъездом не отдал на хранение в амбары
торговых
домов. Поскольку меня долго не было, соседи стали пользоваться землей перед
моим домом как
помойкой и отхожим местом, так что там стояла ужасная вонь, а когда я вошел в
комнату и
снял с окон паутину, я увидел, что по полу бегают крысы. Соседи, увидев меня,
не высказали
радости, они поворачивались ко мне спиной, закрывали передо мной свои двери и
говорили
друг другу: «Он египтянин, а от Египта – одни беды». Поэтому я остановился
сначала в доме
для приезжающих, предоставив Каптаху привести в порядок мое собственное жилище,
чтобы в
нем можно было поселиться. Потом я отправился в торговые дома, где оставил свои
сбережения. После трехлетнего путешествия я вернулся в Симиру бедняком,
истратив, кроме
всего заработанного собственным искусством, также и золото, данное мне
Хоремхебом, –
большая часть его осталась у вавилонских жрецов при похищении Минеи.
Увидев меня, богатые судовладельцы в торговых домах очень растерялись, стали
озабоченно теребить свои бороды, и носы у них еще более вытянулись – они
считали, что
унаследовали мои богатства, раз меня так долго не было. Несмотря на это, они
дали мне
честный отчет, и хотя некоторые корабли утонули и я потерял там свою долю,
другие принесли
мне немалый доход, и когда все было подсчитано, выяснилось, что по возвращении
я стал
богаче, чем был при отъезде, так что мне не пришлось заботиться о том, на что
жить в Симире.
Расположенные ко мне судовладельцы приглашали меня к себе, угощали вином с
медовыми печеньями и смущенно говорили:
– Синухе-врачеватель, мы воистину твои друзья, но ты египтянин, и, хотя мы
охотно
ведем торговлю с Египтом, мы не очень одобрительно смотрим на то, что египтянин
поселился
среди нас, потому что народ ропщет и недоволен налогами, которые он вынужден
платить
фараону. Мы не знаем, с чего это началось, но уже случалось, что египтян
забрасывли камнями,
в их храмы швыряли дохлых свиней, а на улицах люди не хотят показываться в
обществе
египтян. Ты наш друг, Синухе, и мы тебя очень уважаем за искусное врачевание, о
котором не
забыли. Поэтому мы все это тебе рассказываем, чтобы ты остерегался и поступал
осмотрительно.
Эти сообщения меня очень удивили – до моего отъезда жители Симиры наперебой
искали
дружбы египтян, приглашали их в свои дома, и подобно тому как в Египте
подражали
сирийским обычаям, в Симире подражали египетским. Но Каптах пришел возмущенный
в дом
для приезжающих и подтвердил слова судовладельцев:
– Не иначе как злой дух влез в кишки симирцев, они стали подобны бешеным
собакам,
притворяются, что не умеют говорить по-египетски, меня просто вышвырнули из
кабачка, куда
я зашел, потому что глотка моя пересохла и стала подобна пыли, а сам я устал,
выполняя твои
повеления, господин мой. Они вышвырнули меня вон, едва заметив, что я египтянин,
и кричали
вслед проклятья, а детишки швыряли в меня ослиным пометом. Тогда я пошел в
другой
кабачок, поскольку глотка моя была суха, как мешок с отрубями, и мне очень
хотелось
крепкого сирийского пива, там я молчал как мышь, хотя это было мне нелегко – ты
ведь
знаешь, что язык мой подобен юркому зверьку, которому не сидится на месте. Тем
не менее на
этот раз я повел себя умнее и вместе с другими сунул свою тростинку в кувшин с
пивом, ни
слова не говоря и только слушая их. Они говорили, что в прежние времена Симира
была
свободным городом и никому не платила дани и что теперь они тоже не хотят
больше платить и
не желают, чтобы их дети росли рабами фараона. Они утверждали, что и другие
сирийские
города раньше были свободными, п
|
|
