| |
ранится оно или нет. Ты был мне преданным слугой, и, хотя
нередко надоедал
своими приставаниями, мне жаль, если я слишком часто и больно бил тебя палкой,
но я
надеюсь, что это было тебе на пользу, и я делал это из добрых намерений, так
что ты, наверное,
не в обиде на меня. А теперь иди, и да принесет тебе удачу скарабей – его ты
можешь взять с
собой, так как веришь в него больше, чем я. Я, видишь ли, думаю, что там, куда
я направляюсь,
скарабей мне не понадобится.
Каптах долго молчал, глядя на меня, и наконец сказал:
– Господин мой, я нисколько на тебя не в обиде, хотя иногда ты бил меня своей
палкой
сильнее, чем следовало, но ты ведь делал это с добрыми намерениями, исходя из
того, что
считал полезным.
Однако чаще ты слушался моих советов и говорил со мной как с другом, а не как с
рабом,
так что иногда я даже боялся, как бы ты не уронил свое достоинство, пока палка
снова не
возвращала определенную богами разницу между нами. Теперь дела обстоят так, что
Минея
тоже моя хозяйка, раз я поставил ее благословенную маленькую ножку на свою
голову, и я
отвечаю за нее как ее слуга. Но и по многим другим причинам, которые я не стану
тут
перечислять, я не могу отпустить тебя одного в этот темный дворец, и, если ты
не хочешь,
чтобы я следовал туда за тобой как слуга, я последую за тобой как друг, ибо не
могу оставить
тебя одного и тем более без скарабея, хотя, как и ты, думаю, что в этом деле он
нам вряд ли
поможет.
Он не ревел как обычно и говорил так серьезно и обдуманно, что я его не узнавал.
Но
отправляться на смерть вдвоем было, по-моему, неразумно, и поэтому я повторил,
чтобы он
убирался и не говорил глупостей. Но он был упрям.
– Если не хочешь, чтобы я шел с тобой, я пойду за тобой следом, и ты не можешь
мне
помешать, – заявил он, – но лучше бы нам идти вместе, уж очень я боюсь темноты.
Я вообще
так боюсь этого темного дворца, что от одной мысли о нем кости мои превращаются
в воду,
поэтому разреши мне взять с собой кувшин вина, чтобы время от времени я мог
себя
подбодрить, иначе я стану орать от страха и этим тебе помешаю. Оружия брать с
собой мне,
пожалуй, не стоит, поскольку я человек мягкосердечный, боюсь крови и всегда
больше надеюсь
на свои ноги, чем на оружие, так что если ты собираешься сражаться с богом,
можешь это
делать один, а я буду смотреть на вас со стороны и подбадривать тебя советами.
Все, что нам
предстоит, начертано, наверное, на звездах еще до нашего рождения, но от этого
жизнь наша не
становится легче, и меня утешает только то, что для одного человека я прожил
уже достаточно
долго, до беспамятства напивался в бесчисленных кабачках и с женщинами
веселился до упаду,
напоследок даже с этими критянками, которые вполне годятся для подстилки, но с
которыми,
упаси Амон, никому не посоветую разбивать горшок. Я, конечно, не имею в виду
нашу хозяйку
Минею, которая была даже слишком добродетельна, я бы даже сказал, что это был
ее самый
большой порок, и ее судьба доказывает, сколь пагубна излишняя добродетель, хотя
я и не могу
предостеречь этим примером своих детей, которые, наверное, разбросаны по всем
концам света
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 157
и которых я никогда не видел. Скажу только, что если бы эта девушка честно
легла с тобой в
постель, как делает благородная женщина, встречая мужчину, который ей по душе,
ничего
этого не случилось бы, и мы уже давно были бы в Симире или в Египте, а она вела
бы твой дом,
из чего могли бы, правда, возникнуть другие сложности, которых не хочу теперь
перечислять,
но которые были бы
|
|
