| |
илище, показал ключ от калитки, отнюдь его не
скрывая, и
рассказал, что, входя во дворец, Минотавр берет ключ с собой, чтобы незаметно
для всех выйти
через калитку после того, как большие медные ворота закроются за избранницей.
Я купил у жреца некоторые амулеты и маленьких бычков, которых он вырезал из
камня,
чтобы скоротать время, он был очень доволен сделкой, и мы стали с ним друзьями.
Но, говоря о
темном дворце, он всякий раз понижал голос, и я понял, что он очень боится
чертогов, которые
охраняет. Он сказал мне также, что не осмелился бы жить в своем храме, если бы
ворота были
открыты, но почему – не объяснил.
Я не хотел оставаться у него слишком долго, чтобы не обратить на это внимания,
поэтому
вернулся к друзьям Минеи, стал пить вино и шутить с женщинами, делая вид, что
очень ими
увлечен. Каптах уже совсем опьянел и вовсю врал им о странах, в которых мы
побывали, а они
смеялись, хлопали в ладоши и кричали от восторга, словно дети. Он рассказывал
им и о том,
как был вавилонским царем и как судил, сидя в царском кресле, и о большом
успехе в царских
женских покоях, но все это они сочли враньем и, смеясь пуще прежнего, говорили:
«В его
жилах, наверное, течет критская кровь».
Так прошел тот день, пока мне не надоели и веселье, и легкомыслие, и свободные
нравы,
и я подумал, что более скучной жизни нельзя себе представить, ибо капризы,
которые не знают
никаких границ, надоедают в конце концов больше, чем размеренная жизнь. Друзья
Минеи
по-прежнему веселились всю ночь, а я то и дело пробуждался от своего горького
сна из-за визга
в лесочке, куда женщины притворно убегали от юошей, преследующих их в темноте,
где они,
хватая беглянок, сдирали с них платья. Утром они все чувствовали себя усталыми
и были
недовольны тем, что не могли помыться, так что многие вернулись в город, и
только самые
молодые и беззаботные еще остались у медных ворот.
Но на третий день они тоже отправились по домам, и я отдал им ожидавшие меня
носилки, потому что те, кто пришел пешком, уже не в силах были так же
возвращаться, они
ходили, пошатываясь от излишних увеселений и недосыпания, а мне было важно,
чтобы никто,
даже носильщики, меня не ожидал. Я ежедневно поил стражников вином, и они уже
не
удивлялись, когда я на закате дня приносил им новый кувшин, а принимали его с
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 156
удовольствием, ведь в течение месяца, пока праздничная процессия не приводила
нового
посвященного, у них было мало развлечений. Если их что-нибудь и удивляло, так
это то, что я
продолжал ожидать Минею – такого, видно, никогда раньше не случалось, но я был
чужестранцем, поэтому они считали меня глупым и с удовольствием пили мое вино.
Увидев,
что жрец тоже присоединился к ним, я подошел к Каптаху и сказал:
– Боги повелели нам теперь расстаться с тобой, ибо Минея не вернулась, и я не
верю, что
она вернется, если я сам не пойду за ней. Но так как ни один человек,
вступивший в этот
темный дворец, еще не возвратился оттуда, то и я тоже, наверное, не вернусь.
Тебе лучше
спрятаться в лесочке и, если я к утру не появлюсь, возвратиться __________в
город. Когда кто-нибудь
спросит обо мне, скажи, что я упал со скалы в море, наплети что хочешь или что
сочтешь
нужным, ты такое придумываешь лучше меня. Но я уверен, что не вернусь, так что
ты можешь
уйти в город хоть сейчас. Я оставил тебе глиняную табличку с сирийской печатью,
чтобы ты
мог поехать в Симиру и получить там в торговом доме все, что мне принадлежит.
Мой дом
можешь продать. После этого ты – вольная птица, но если боишься, что в Египте
тебя будут
преследовать как беглого раба, оставайся в Симире, живи в моем доме на мои
средства как тебе
вздумается. Заботиться о сохранении моего тела тебе не придется, если я не
найду Минею, мне
все равно – со
|
|
