а траве под лунным светом, а перед глазами у 
меня
мелькали факелы. Видя мое состояние, Каптах тайком подмешал в вино маковый сок. 
Так он
отплатил мне за то, что я сделал с ним в Вавилоне, но, спасая мою жизнь, он не 
замуровал меня
в кувшин, а набросил на меня покрывало и следил, чтобы танцующие не затоптали 
меня.
Возможно, что таким образом он в свою очередь спас мне жизнь, ибо в отчаянии я 
готов был
всадить нож в Минотавра и убить его. Каптах просидел со мной всю ночь, пока 
кувшин с вином
не опустел и он не заснул, дыша мне в ухо винным перегаром.
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 154
Проснувшись на следующий день поздно, так как зелье оказалось крепким, я не 
сразу
понял, где нахожусь. Вспомнив все, что произошло накануне, я почувствовал себя 
спокойным,
голова у меня была ясная, и я больше не бушевал. Многие участники праздничого 
шествия уже
отправились обратно в город, другие еще спали в кустах – мужчины и женщины 
вместе,
бесстыдно обнажившись, так как они пили, танцевали и веселились до самого утра.
Проснувшись, они оделись в новые одежды, женщины поправили свои прически и
почувствовали себя плохо от того, что не могут принять ванну – для них, 
привыкших к горячей
воде, текущей из серебряных кранов, вода ручьев была слишком холодна.
Прополоскав рты, смазав лица и подкрасившись, они, зевая, спрашивали друг у 
друга:
– Кто остается ждать Минею, а кто взвращается домой?
Возня на траве и в кустах многих уже утомила, и они в течение дня возвратились 
в город,
только самые молодые и неутомимые из друзей Минеи остались возле дворца и 
продолжали
развлекаться, будто желали дождаться ее возвращения, хотя каждый знал, что из 
этого дворца
никто еще никогда не возвращался. Дело же было просто в том, что ночью они 
встретили
кого-то, кто им понравился, женщины отправили своих мужей в город и таким 
образом от них
избавились. Тут я понял, почему в городе не было ни одного дома увеселений, а 
все они
находились в гавани. Когда я в этот день и на следующую ночь увидел, как 
веселятся знатные
женщины, я понял, что профессиональным девицам было бы очень трудно состязаться 
с ними в
искусстве любви.
Перед уходом Минотавра я спросил его:
– Нельзя ли мне, хотя я и чужеземец, остаться ждать Минею вместе с ее друзьями?
Он посмотрел на меня недоброжелательно и ответил:
– Тебе никто не запрещает, но в гавани как раз стоит корабль, который может 
доставить
тебя в Египет, ибо ты будешь ждать напрасно, из этого дворца никто еще не 
возвращался.
Тут я прикинулся простаком и, желая ему угодить, сказал:
– Я, правда, очень увлекся Минеей, но ведь ее нельзя было трогать, а это скучно.
 По
правде говоря, я остаюсь не для того, чтобы ждать ее возвращения, а потому, что 
здесь немало
соблазнительных девушек и замужних женщин, которые охотно заглядывают мне в 
глаза и,
искушая меня, суют мне в руки свои груди – я такого никогда не испытывал. Минея 
была
ужасно ревнивой и строгой, мешая мне веселиться, хотя я не мог делать этого с 
ней. Я,
наверное, должен просить у тебя прощения, ведь прошлой ночью я напился и, может 
быть, сам
того не понимая, оскорбил тебя, я этого, правда, не помню, потому что голова 
моя еще не
прояснилась. Помню только, что положил руки тебе на плечи и просил научить меня 
танцевать,
ведь ты танцевал удивительно красиво и торжественно, я такого никогда раньше не 
видел. Но
если я тебя оскорбил, от всего сердца прошу меня простить, ибо, как чужеземец, 
я плохо знаю
ваши обычаи. Я, например, не знал, что к тебе нельзя прикасаться, поскольку ты 
облечен
особенной святостью.
Все это я бормотал ему, щуря глаза и жалуясь на головную боль, пока он не стал
улыбаться, принимая меня за глупца.
– Если так, – сказал он, – я не