, которую легко смахнуть. Ради тебя я хочу быть добрым и 
лечить
людей независимо от вознаграждения, которое они мне дарят, благодаря тебе злые 
боги
потеряли свою власть надо мной. Так случилось, когда ты пришла ко мне, но 
теперь, когда ты
уходишь, вокруг меня снова воцаряется тьма, сердце мое стонет, словно одинокий 
ворон в
пустыне, я больше не желаю добра людям, а ненавижу их, ненавижу даже богов и не 
хочу о них
больше слышать. Вот так, Минея, и поэтому я говорю тебе: в мире много стран, но 
только одна
река. Позволь мне увезти тебя в черную землю на берег реки, где утки кричат в 
камышах и
солнце ежедневно плывет по небу в золотой ладье. Поедем со мной, Минея, мы 
разобьем
горшок, станем мужем и женой, вместе проживем всю жизнь, которая будет для нас 
легка, а
когда мы умрем, наши тела сохранятся, чтобы встретиться друг с другом в Стране 
Заката и
жить там вечно.
В ответ на это она сжала мои руки, коснулась кончиками пальцев моих век, губ, 
шеи и
сказала:
– Я уже не могу следовать за тобой, Синухе, хотя бы и желала, ни одно судно не 
увезет
нас с Крита, ни один капитан не осмелится спрятать нас на своем корабле. Меня 
уже строго
охраняют, и я не допущу, чтобы тебя казнили из-за меня. Как бы я ни хотела, я 
не могу
следовать за тобой, ибо когда я танцую перед быками, их воля становится сильнее 
моей, тебе
этого не понять, потому что ты сам этого не испытал. В ночь полнолуния я должна 
вступить в
чертоги бога – ни я, ни ты и никакая сила в мире не может этому 
воспрепятствовать. Почему
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 150
это так – я не ведаю, как не ведает, наверное, никто, кроме Минотавра. Все мое 
детство прошло
под сенью бога, и, когда я сегодня танцевала перед быками, они победили меня. 
Но, несмотря
на это, я люто их возненавидела, потому что они разлучают меня с тобой, я 
возненавидела и
свой народ, ибо его радости призрачны, а жизнь – детская игра; жестокий подобен 
детям, он
жаждет вида льющейся крови. Зрители и сегодня были очень огорчены и недовольны 
тем, что
быки никого не разорвали, не затоптали и не намотали на свои рога ничьих кишок. 
Такова
правда о заключаемых пари и о любви к быкам, хотя никто в этом не признается 
друг другу, а
может быть, и самим себе, уверяя, что их влечет великое искусство.
Она коснулась губами моих губ и шеи, обняла __________меня, крепко ко мне 
прижалась и сказала:
– Ради всего этого, Синухе, я надеюсь вернуться к тебе от нашего бога, ибо имею 
на это
право, хотя никто еще оттуда не возвращался. Я буду первой. Когда я вернусь, 
можешь делать
со мной что хочешь, твоя жизнь станет моей жизнью, твой народ – моим народом, 
твои боги –
моими богами, Синухе.
Но у меня на сердце было мрачно, словно в могиле, и я сказал:
– Завтрашний день никому не ведом, Минея, и я не могу поверить, что ты 
вернешься
оттуда, откуда никто еще не возвращался. Может быть, в золотых чертогах бога ты 
вкусишь
вечной жизни и забудешь меня вместе со всем земным, хотя я и не верю в эти 
сказки, и то, что я
до этого дня узнал в разных странах о богах, не заставило меня в них поверить. 
Поэтому знай:
если ты не вернешься в назначенный срок, я пойду за тобой в чертоги твоего бога 
и выведу тебя
оттуда. Выведу насильно, если ты сама не захочешь вернуться. Так я собираюсь 
поступить,
Минея, даже если это будет мой последний поступок на земле.
Она в испуге прикрыла мне рот рукой, огляделась и сказала:
– Молчи! Такое нельзя говорить вслух и даже думать об этом нельзя, ибо дворец 
бога –
темный дворец, и ни один чужестранец не найдет там дороги, а непосвященный, 
который
вступит в него, умрет с