уку, ее глаза сверкнули гневом, ноздри 
расширились, и
она сказала:
– Я не хочу, чтобы ты без меня ходил развлекаться с моими подругами. Можешь
подождать, пока я не вернусь. И хотя я в твоих глазах слишком худа, о чем я 
раньше не
догадывалась, ты все-таки должен сделать это по дружбе для меня, если я тебя об 
этом прошу.
– Я просто пошутил, – успокоил я Минею, – я не стану тебе мешать. Перед 
вступлением в
лабиринт у тебя, наверное, много дел, а я пойду к себе в дом для приезжающих и 
займусь
врачеванием – в гавани много больных, нуждающихся в моем искусстве.
Я ушел от нее и долго чувствовал запах быков, который вообще никогда не забуду; 
даже
теперь, встречая стадо этих животных и чуя их запах, я становлюсь почти больным 
и не могу
Мика Валтари: «Синухе-египтянин» 149
есть, а сердце мое начинает ныть в груди. Но тогда я все-таки ушел и стал 
принимать больных,
исцеляя их и помогая им в их страданиях, пока не наступил вечер и в домах 
увеселений не
зажглись огни. Через стены я слышал музыку и смех, ибо критские рабы и слуги 
научились у
своих хозяев беспечности и жили так, точно в мире не было ни смерти, ни боли, 
ни тоски, ни
печалей.
Каптах уже разостлал циновки, чтобы я лег, а я все продолжал сидеть в темноте, 
не
зажигая лампы. Поднялась луна, хотя еще и не полная, но большая и блестящая, я 
ненавидел ее,
потому что она разлучила меня с единственной в моей жизни женщиной, которую я 
считал
своей сестрой, я ненавидел и себя, так как был трусом и слабым человеком и не 
делал того, что
хотел. Вдруг дверь отворилась и, осторожно оглядываясь, вошла Минея, вместо 
критского
наряда на ней было то же простое платье, в котором она танцевала перед знатью и 
бедняками во
многих странах, а волосы она подвязала золотой ленточкой.
– Минея! – воскликнул я изумленно. – Как ты сюда пришла? Я думал, что ты 
готовишься
к встрече с богом.
– Говори тише, – отвечала __________она, – я не хочу, чтобы нас слышали.
Она села рядом со мной, уставилась на луну и сказала с раздражением:
– Я не люблю там свою постель, и мне не интересно среди друзей, как бывало 
раньше. Но
почему я пришла к тебе, в этот дом для приезжающих, хотя это очень неприлично, 
– не могу
сказать. Если ты хочешь спать, я уйду, но сама я не могла уснуть, и мне 
захотелось еще раз
вдохнуть окружающий тебя запах снадобий и трав, ущипнуть за ухо Каптаха и 
потаскать его за
волосы, чтобы он не заводил глупых разговоров. Путешествия и жизнь среди чужих 
народов,
наверное, смешали мой разум, если жилище по соседству с быками я уже не 
чувствую своим
домом, не радуюсь успехам на состязаниях и даже в чертоги бога не стремлюсь так,
 как прежде,
а разговоры окружающих кажутся мне детским лепетом, их радости – прибрежной 
пеной, и
меня уже совсем не развлекают их забавы. Вместо сердца у меня образовалось 
пустое дупло,
голова моя тоже пуста, и нет ни единой мысли, которую я могла бы назвать своей, 
все меня
ранит, и на душе у меня никогда еще не было так печально. Поэтому прошу тебя, 
Синухе,
подержи меня за руку, как бывало прежде, ведь когда ты держишь меня за руку, я 
не боюсь
даже смерти, хотя и знаю, что ты предпочел бы смотреть на более полных и 
красивых женщин,
чем я, и держать за руки их.
Я сказал ей на это:
– Минея, сестра моя, мое детство и юность были подобны чистому ручью, а 
зрелость –
большой реке, которая широко разливается и покрывает землю, так что ее 
невысокая и стоячая
вода постепенно загнивает. Но когда ты ко мне пришла, ты собрала все мои воды, 
и они
радостно побежали в глубокое русло, все во мне очистилось, мир вокруг засиял, и 
все злое
показалось мне паутино