Италии, в
борьбе с фашистами, он  вспоминает  Луссо.  И,  улыбнувшись  Педро, начинает
излагать свой  план: штрейкбрехеров  на рассвете развезут по трем трамвайным
депо.  "Капитаны" должны будут разделиться на  три  группы и любой ценой  не
дать предателям  вывести вагоны на линии.  Педро слушает его и кивает, потом
поворачивается к Жоану:
     -- Эх, был  бы  жив Безногий...  Если  бы Кот не отвалил в Ильеус...  И
Профессора нет... Уж он бы мигом придумал, как нам быть... А потом нарисовал
бы, как мы дрались. Он сейчас в Рио живет, -- поясняет он.
     -- Кто? -- спрашивает Алберто.
     -- Да это  мы его  Профессором прозвали,  а по-настоящему-то он -- Жоан
Жозе. Художником стал, картины в Рио пишет.
     -- Неужели это он и есть?
     -- Он самый.
     -- Я-то всегда думал, что это болтовня, не верил в  эту историю,  думал
--  газетное вранье.  Ты  знаешь,  что он  тоже  --  наш товарищ,  настоящий
товарищ?
     -- Он всегда был настоящим товарищем! -- гордо отвечает Педро.
     Студент  продолжает размышлять  вслух,  а  Педро,  разбудив  мальчишек,
сообщает  им о предстоящем деле. Слова его вселяют  в Алберто  уверенность в
том, что все пройдет успешно.
     -- В  общем, так, --  подытоживает Педро. -- Забастовка -- это праздник
бедняков,  а  все  бедняки  --  друг  другу  товарищи. Значит,  они --  наши
товарищи.
     -- Молодец! -- искренне радуется студент.
     --  Увидите,  как мы разделаемся с предателями! -- отвечает Педро. -- Я
пойду  с  первой группой,  Большой  Жоан  -- со  второй, Барандаи  возглавит
третью. В депо муха не пролетит. Мы свое дело знаем. Вот посмотрите...
     -- Посмотрю, -- кивнул студент. -- Я буду там. Итак, в четыре утра?
     -- Точно.
     -- До завтра, товарищи! -- взмахнул рукой Алберто.
     "Товарищи..." Какое хорошее слово, -- думает Педро. Никто уже не спит в
эту ночь. "Капитаны" готовят оружие к завтрашнему сражению.
     Близится рассвет,  тускнеют  и гаснут  звезды. Но Педро все  видится на
небе  звезда с золотистой  гривой -- звезда Доры,  и ему становится веселей.
Если  бы  Дора  осталась  жива,  она  тоже  стала  бы  товарищем,  настоящим
товарищем... Слово это -- самое прекрасное слово на свете -- горит у него на
губах. Он  попросит Долдона, и  тот  сочинит об этом  самбу, и  какой-нибудь
негр, сидя на палубе своего баркаса, споет ее однажды ночью. "Капитаны" идут
как на  праздник,  хоть  и вооружены кинжалами, ножами, дубинами. "Капитаны"
идут как на праздник, повторяет про себя Педро, потому что забастовка -- это
праздник бедняков.
     На  углу  Ладейра-да-Монтанья  они  расходятся  по  трем  направлениям.
Большой Жоан  возглавляет  один отряд,  Барандан -- другой,  а третий, самый
многочисленный, поступает под начало Педро Пули. Они идут на праздник, -- на
первый праздник, который выпал им в жизни, хотя то, что предстоит  им сейчас
-- не детская забава. И все-таки  это праздник, праздник бедняков, а значит,
и их тоже.
     Солнце еще не  успело согреть землю. Возле депо их поджидает Алберто, и
Педро, улыбаясь, поворачивается к нему.
     -- Идут, -- говорит студент.
     --  Подпустим  поближе, --  отвечает  Педро  и  видит на  лице  Алберто
ответную улыбку.
     А студент и  вправду восхищен  этими  мальчишками.  Он  попросит, чтобы
комитет разрешил ему работать с ними. Вместе они горы своротят!
     Штрейкбрехеры идут плотным строем.  Впереди шагает  хмурый  американец.
Они  подходят  к  воротам депо, и вдруг неизвестно откуда  --  из  тьмы,  из
каких-то закоулков, точно легион бесов из преисподней, налетает на них орава
оборванных   мальчишек.   Они   преграждают   им   путь,   и   штрейкбрехеры
останавливаются. Мальчишки падают на них как лавина,  сбивают с ног приемами
капоэйры. бьют палками и уже успели обратить кое-кого в бегство. Педро валит
наземь американца, несколько  раз с  размаху  ударяет его  кулаком  в  лицо.
Мальчишки наседают со всех сторон, они проворны и неуловимы, многочисленны и
свирепы, как черти, вырвавшиеся из ада.
     Вольный  неумолчный  хохот   звучит  в  предутреннем  сумраке.  Сорвать
забастовку не удалось.
     С победой возвращаются и Жоан с Баранданом. Студент Алберто смеется так
же громко и  весело,  как  "капитаны", а потом, в пакгаузе,  к вящей радости
мальчишек, он говорит:
     -- Ну и молодцы же вы! Ну, молодцы!
     -- Настоящие товарищи! -- добавляет грузчик Жоан де Адан.
     В шелесте ветра,  в стуке сердца слышится это слово Педро Пуле, музыкой
звучит оно у него в ушах.
     -- Товарищи.

БАРАБАНЫ ЗОВУТ В БОЙ

     Забастовка  окончилась  победой рабочих, но студент Алберто по-прежнему
захаживает в пакгауз, ведет долгие разговоры с  Педро. Постепенно превращает
он воровскую шайку в ударный отряд.
     Однажды,  когда Педро, надвинув  берет на  глаза,  посвистывая,  лениво
шагает по улице Чили, кто-то окликает его:
     -- Пуля!
     Он  оборачивается и  видит перед собой Кота  во всем  его  великолепии:
галстук заколот  жемчужиной, на  мизинце  --  перстень, голубой костюм, лихо
заломленная фетровая шляпа.
     -- Кот! Неужели это ты?
     -- Пойдем отсюда -- затолкают...
     Они сворачивают  в тихий  переулок.  Кот объясняет, чт