определение идеи. Но, конечно, еще больше это относится к определению бога. 
   В Ансельмовой форме понятия предпосылкой по существу является единство 
понятия и реальности; но именно это обстоятельство делает такое доказательство 
неудовлетворительным с точки зрения разума, ибо предпосылка есть то, что 
следует доказать. Но то, что понятие себя в себе определяет, себя объективирует,
 само себя реализует,— это дальнейшее понимание, которое проистекает только из 
природы понятия и которого не могло быть у Ансельма. Это есть понимание того, 
насколько понятие само снимает свою односторонность. 
   Если мы сравним это с воззрением нашего времени, которое в особенности 
исходит от Канта, то здесь говорится следующее: человек мыслит, созерцает, 
желает, и его воление стоит рядом с его мышлением, он также и мыслит, также и 
постигает — является чувственно-конкретным и одновременно разумным. Понятие 
бога, идея, бесконечное, неограниченное, согласно этому воззрению, есть лишь 
понятие, которое мы себе создаем, но мы не имеем права забывать, что это только 
понятие, которое имеется в нашей голове. Почему говорят, это только понятие? 
Понятие есть нечто несовершенное, поскольку мышление есть лишь одно качество, 
одна деятельность в человеке наряду с другими, то есть мы измеряем понятие по 
той реальности, которую имеем перед собою,— по конкретному человеку. Человек, 
правда, не является только мыслящим существом, он есть также существо 
   221 
   чувственное и может иметь чувственные предметы и в мышлении. Но на салол 
деле это лишь субъективная сторона понятия, мы находим его несовершенным из-за 
его масштаба, потому что таким масштабом является конкретный человек. Можно 
было бы объявить понятие только понятием, а чувственное — реальностью; то, что 
видят, чувствуют, ощущают, то, де, и есть реальность; можно было бы так 
утверждать, и это делают многие — те, кто не признают действительным ничего, 
кроме того, что они ощущают, пробуют на вкус; но депо обстоит все же не столь 
плохо, чтобы существовали только те люди, которые приписывали бы 
действительность только чувственному, а не духовному. В качестве масштаба 
представляется конкретная, тотальная субъективность человека,— масштаба, в 
соответствии с которым постижение есть всего лишь постижение. 
   Если мы сравним теперь мысль Ансельма и мысль нашего времени, то общим для 
них будет то, что и та и другая имеют предпосылки: Ансельм — неопределенное 
совершенство, современное воззрение — конкретную субъективность человека 
вообще; по отношению к совершенству, которое имеет в виду Ансельм, и, с другой 
стороны, по отношению к этому эмпирически конкретному понятие выступает как 
нечто одностороннее, неудовлетворяющее. В мышлении Ансельма определение 
совершенства в действительности имеет также тот смысл, что оно есть единство 
понятия и реальности. У Декарта и Спинозы бог тоже есть первое, он есть 
абсолютное единство мышления и бытия, cogito ergo sum, абсолютная субстанция, 
точно так же как и у Лейбница. Таким образом, на одной стороне мы имеем 
предпосылку, каковой конкретное является на самом деле, а именно единство 
субъекта и объекта, и по сравнению с ним понятие есть нечто недостаточное. 
Современное воззрение считает, что на этом мы должны остановиться, что понятие 
есть только понятие, что оно не соответствует конкретному. Ансельм же, напротив,
 говорит, что мы должны отказаться от мысли, что субъективное понятие 
существует как нечто прочное и самостоятельное, мы должны отказаться от такой 
его односторонности. Общим у обоих этих воззрений является то, что они имеют 
предпосылки; различие же между ними состоит в том, что современный мир кладет в 
основу конкретное, в основе же метафизической точки зрения Ансельма лежит 
абсолютная мысль, абсолютная идея, кото- 
   222 
   рая есть единство понятия и реальности. Это старое воз-* зрение постольку 
стоит выше, поскольку оно берет конкретное не как эмпирического человека, 
эмпирическую действительность, но как мысль; оно выше также и в том, что не 
держится за несовершенное. В современном воззрении не преодолено противоречие 
конкретного и только понятия; существует, имеет значимость субъективное понятие,
 понятие должно рассматриваться как субъективное, субъективное понятие есть 
действительное. Более старое воззрение имеет то важное преимущество, что оно 
делает ударение на идее; современное воззрение в одном определении ушло дальше 
него, поскольку оно полагает конкретное как единство понятия и реальности, 
тогда как более старое воззрение остается при абстракции совершенства. 
   С. Деление 
   Абсолютная, вечная идея есть: 
   1. в себе и для себя сущий бог в его вечности, до сотворения мира, вне мира; 

   2. сотворение мира. Это сотворенное, это инобытие раскалывается в самом себе 
на две стороны: физическую природу и конечный дух. Это сотворенное есть, таким 
образом, нечто другое, сначала положенное вне бога. Бог, однако, должен по 
своей сущности примирить это чуждое, обособленное, положенное им отделенным — 
подобно тому как идея расчленила себя, отпала от самой себя — и должен вернуть 
это отпадение к своей истине; 
   3. путь, процесс примирения, благодаря которому дух объединил с собой то, 
что он отличил от себя в своем разделении, своем определении, и, таким образом, 
он есть святой дух, дух в своей общине. 
   Это, следовательно, не различия внешнего рода, какие делаем мы, но 
деятельность, развитая жизнь самого абсолютного духа, это сама вечная жизнь, 
которая есть развитие и возвращение этого развития в самое себя. 
   Ближайшей экспликацией этой идеи является то, что всеобщий дух в своей 
целостности полагает себя в три свои определения, развивается, реализует себя и