природа для человека есть откровение бога. Это отношение духа к природе мы 
уже раньше видели в этнических религиях, где мы наблюдали формы восхождения 
человека от непосредственного, поскольку природа рассматривается как случайная, 
к необходимому и к действующему мудро и целесообразно. Итак, сознание конечного 
духа о боге опосредствовано природой. Человек видит бога через природу; природа 
— это лишь оболочка и неистинный образ. 
   Отличное от бога здесь действительно является чем-то другим и имеет форму 
другого — это природа, которая есть для духа и для человека. Тем самым должно 
осуществиться единство и возникнуть сознание, что концом и определением религии 
является примирение. Первое— это абстрактное осознание бога, когда человек 
поднимается к богу в природе,— это мы видели в доказательствах бытия бога; сюда 
относятся также благочестивые размышления о том, как великолепно бог все сделал,
 как мудро он все устроил. Эти возвышенные размышления непосредственно 
направлены к богу и могут начинаться с того или иного материала. Благочестие 
склонно к такого рода назидательным рассуждениям, оно берет самое особенное и 
незначительное и в нем познает высшее. Сюда часто примешивается неправильный 
взгляд, а именно что происходящее в природе следует рассматривать как нечто 
более высокое, чем человеческое. Но само это рассмотрение, поскольку оно 
начинает с единичного, является несоответствующим; ему можно противопоставите 
другое рассмотрение, а именно что причина должна быть соразмерной явлению, она 
сама должна содержать ограниченность, которую в ней имеет явление; мы требуем 
некоторого особенного основания, которое обосновало бы это особенное. 
Рассмотрение особенного явления всегда содержит такого рода несоответствие. 
Далее, эти особенные явления суть явления природные; но бога должно - понимать 
как дух, и, следовательно, то, в чем мы его познаем, должно быть также духовным.
 «Гремит Бог гласом своим, делает дела великие, для нас непостижимые» 97,— 
говорится о боге; духовный человек требует чего-то более высокого, чем просто 
природное. 
   Чтобы быть познанным как дух, бог должен делать нечто большее, чем греметь. 
   Более высокое рассмотрение природы и более глубокое отношение, в которое она 
может быть поставлена богу, состоит в том, что она сама постигается как 
духовное, то есть как природность человека. Только в том случае, если субъект 
не направлен больше на непосредственное бытие природного, а положен как то, что 
он есть в себе, а именно как движение, и если он ушел в себя, только тогда 
положена конечность как таковая, то есть как конечность в процессе отношения, в 
котором для нее, возникает потребность в абсолютной идее и в ее явлении. Первой 
здесь является потребность в истине, вторым — способ явления истины. 
   Что касается первой, то есть потребности, то предполагается, что в 
субъективном духе налицо потребность знать абсолютную истину. Эта потребность 
непосредственно означает, что субъект пребывает в не-истине, но в качестве духа 
он в то же время сам стоит выше этой своей не-истины, и поэтому его не-истина 
есть нечто такое, что должно быть преодолено. 
   Точнее, эта не-истина состоит в том, что субъект раздвоен по отношению к 
самому себе и поэтому потребность выражается в стремлении снять такое 
раздвоение с самим собой, а тем самым также и с истиной, примириться с собой, а 
это примирение с собой может быть только примирением с истиной. 
   Это более близкая форма потребности; определение состоит в том, что в 
субъекте вообще имеется раздвоение, что субъект зол, что он есть раздвоение в 
себе, противоречие, причем противоположные моменты не распадаются, и 
удерживаются вместе, и только поэтому он раздвоен, вступает как противоречие в 
самом себе. 
   3.Назначение человека 
   Это заставляет подумать о природе, определении человека, о том, как 
рассматривать эту природу, как должен ее рассматривать человек, что он должен 
знать о себе. Здесь мы сразу же приходим 
   а) к противоположным определениям: человек по природе, но раздвоен в себе, а 
его сущностью, его пониманием является то, что он по природе добр, находится в 
гармонии, в мире с самим собой, и — человек по природе зол98 . 
   Итак, первое определение означает, что человек по природе добр, что его 
всеобщая, субстанциальная сущность добра; второе определение противоположно 
этому. 
   255 
   Эти противоположности сначала выступают для нас, для внешнего рассмотрения; 
но далее оказывается, что это не только рассмотрение, осуществляемое нами, но 
что человек знает о самом себе, каков он, каково его определение. 
   Вначале существует положение: человек по природе добр, не раздвоен; таким 
образом, у него нет потребности в примирении, а если он в примирении не 
нуждается, то весь ход мысли, который мы здесь рассматриваем, все это целое 
совершенно излишне. 
   Сказать, что человек по природе добр, — значит по существу сказать, что 
человек в себе есть дух, разумность, создан по образу и подобию бога,— бог же 
есть добро, а он в качестве духа есть зеркало бога, он есть добро в себе. Как 
раз на этом утверждении зиждется возможность его примирения; трудность, 
двусмысленность заключается, однако, в этом «в себе». 
   Человек в себе добр — этим еще не все сказано; это «в себе» есть 
односторонность. Человек добр в себе, то есть он добр лишь внутренним образом, 
по своему понятию, но именно поэтому — не по своей действительности 
   Человек, поскольку он есть дух, должен стать действительно для себя тем, что 
он есть поистине; физическа 
   природа остается при в-себе-бытии, она есть понятие в себе, но в ней понятие