| |
есть созерцание - нечто чувственное, существование чувственности вовне самой
себя, ее чистая непонятийность. - В новейшее время приходилось достаточно
слышать о превосходстве геометрии с этой стороны; то обстоятельство, что в
ее основании лежит чувственное созерцание, было объявлено величайшим ее
преимуществом и даже высказывалось мнение, что высокая степень ее научности
основывается именно на этом и что ее доказательства зиждутся на созерцании
76. Против этого плоского взгляда необходимо прибегнуть к "плоскому
напоминанию, что ни одна наука не создается через созерцание, а создается
единственно лишь через мышление. Наглядность, которой геометрия обладает
благодаря своему чувственному еще материалу, сообщает ей только ту сторону
очевидности, которую чувственное вообще имеет для немыслящего духа. Поэтому
достойно сожаления то, что преимуществом геометрии считали эту чувственность
материала, которая скорее свидетельствует о том, что ее точка зрения низка.
Только абстрактности своего чувственного предмета она обязана своей
способностью к более высокой степени научности и своим великим преимуществом
перед теми нагромождениями сведений, которые кое-кому угодно также назвать
науками и которые имеют своим содержанием чувственно конкретное, чувственно
воспринимаемое и только благодаря порядку, который они стремятся внести в
него, обнаруживают смутное представление о требованиях понятия, отдаленный
намек на них.
Лишь в силу того, что геометрическое пространство есть абстракция и
пустая внеположность, становится возможным такое вчерчивание фигур в его
неопределенность, что их определения остаются друг вне друга в неизменном
покое и не имеют никакого перехода в свою противоположность. Поэтому наука о
них есть простая наука о конечном, которое сравнивают по величине и единство
которого есть внешнее единство, равенство. Но так как при таком начертании
фигур исходят в то же время из разных сторон и принципов и разные фигуры
возникают отдельно, то при их сравнении все же обнаруживаются и качественное
неравенство и несоизмеримость. Ими геометрия выводится за пределы конечности
(в рамках которой она двигалась вперед столь правильно и уверенно) к
бесконечности - к приравниванию друг другу качественно различных [фигур].
Здесь прекращается ее очевидность, проистекавшая из того, что в ее основании
вообще лежит неизменная конечность и она не имеет дело с понятием и его
явлением, [т. е.] с указанным переходом. Конечная наука здесь достигла своей
границы, так как необходимость и опосредствование синтетического
основываются [здесь ] уже не только на положительном, но и на отрицательном
тождестве.
Если геометрия, равно как и алгебра, занимаясь своими абстрактными, чисто
рассудочными предметами, скоро наталкивается на свою границу, то для других
наук синтетический метод оказывается с самого начала еще более
неудовлетворительным, а всего неудовлетворительнее в философии. По отношению
к дефиниции и членению это уже было выяснено; здесь следовало бы еще сказать
лишь о научных положениях и доказательствах; но помимо того, что само
доказательство уже требует дефиниций и членений и предполагает их, их
позиция вообще по отношению к научным положениям неудовлетворительна. Она
особенно примечательна в опытных науках - как, например, в физике, - когда
они хотят придать себе форму синтетических наук. В этом случае поступают
так: рефлективные определения отдельных сил или других внутренних и
существенных форм, которые проистекают из того способа, каким анализируют
опыт, и могут найти себе оправдание лишь как результаты, необходимо ставятся
во главе, чтобы иметь их в качестве всеобщей основы, которую затем применяют
к единичному и раскрывают в нем. Так как такие всеобщие основы сами по себе
не имеют никакой опоры, то утверждают, что их пока следует допустить; но
лишь по выведенным следствиям замечают что эти следствия составляют,
собственно говоря, основание указанных основ. Так называемое объяснение и
доказательство содержащегося в научных положениях конкретного [материала]
оказывается отчасти тавтологией, отчасти искажением истинного отношения;
отчасти же это искажение служило к тому, чтобы прикрыть обман познания,
односторонне понимавшего опыт, единственно благодаря чему оно и могло
получить свои простые дефиниции и основоположения; а возражения, почерпнутые
из опыта, оно устраняет тем, что обращается к опыту и признает его не в его
конкретной тотальности, а в качестве примера, и притом со стороны,
благоприятной для гипотез и теорий. В этом подчинении конкретного опыта
определениям, принятым в качестве предпосылки, основа теории затемняется и
показывается лишь со стороны, согласующейся с теорией, равно как и вообще
этим становится весьма затруднительным непредубежденно рассматривать
конкретные восприятия сами по себе. Только если перевернуть весь этот
процесс, целое получает правильное отношение, при котором можно обозреть
связь между основанием и следствием и правильность преобразования восприятия
в мысли. Одна из главных трудностей при изучении таких наук состоит поэтому
в том, чтобы проникнуть в них; а это возможно, только если слепо принимать
предпосылки и, не будучи еще в состоянии составить себе о них понятие и
часто даже - определенное представление а будучи способным в лучшем случае
создать себе о них лишь смутный образ фантазии, запечатлевать в памяти
определения признаваемых сил, материй и их гипотетических образований
направлений и вращении. Если для того, чтобы принять и признать предпосылки,
требуют [выяснить] их необходимость и их
понятие, то дальше начала дело не пойдет.
О том что неуместно применять синтетический метод к строго аналитической
науке, уже говорилось выше. Вольф распространил применение этого метода на
|
|
