| |
некоторой совокупности сил (All der Krafte), до некоторого целого взаимных
причин. Механизм проявляет себя как стремление к тотальности тем, что он
старается понять природу самое по себе как нечто целое, не требующее для
своего понятия ничего иного, - тотальность, которой нет в цели и в связанном
с ней внемировом рассудке.
Целесообразность проявляется прежде всего как нечто высшее вообще, как
рассудок, внешним образом определяющий многообразие объектов через некоторое
в себе и для себя сущее единство, так что безразличные определенности
объектов становятся благодаря этому отношению существенными. В механизме они
становятся таковыми благодаря одной лишь форме необходимости, причем их
содержание безразлично, ибо они должны оставаться внешними, и только
рассудок, как таковой, должен чувствовать удовлетворение, познавая присущую
ему связь-абстрактное тождество. Напротив, в телеологии содержание
становится важным, так как она предполагает некоторое понятие, нечто в себе
и для себя определенное и, стало быть, самоопределяющее, следовательно, от
соотношения различий и их взаимной определенности (Bestimmtsein), от формы
она отличила рефлектированное в себя единство, нечто в себе и для себя
определенное, стало быть, некоторое содержание. Но если содержание к тому же
конечно и ничтожно, то оно противоречит тому чем оно должно быть, ведь цель
по своей форме есть бесконечная внутри себя тотальность, в особенности если
признают что целенаправленная деятельность есть абсолютная воля и абсолютный
рассудок. Телеология потому навлекла на себя столько упреков в
несообразности, что цели, которые она указывала, то более значительны, то
более ничтожны - как попадется и касающееся целей отношение между объектами
потому столь'часто должно было казаться пустой забавой, что это отношение
являет себя столь внешним и потому случайным. Напротив, механизм оставляет
за определенностями объектов по их содержанию свойственное им значение
случайных определенностеи, к которым объект безразличен и которые не должны
быть более значимы ни для объектов, ни для субъективного рассудка, вот
почему этот принцип, связывая собой внешнюю необходимость, дает сознание
бесконечной свободы по сравнению с телеологией, выставляющей вне
незначительное и даже презренное в своем содержании как нечто абсолютное, в
котором более общая мысль может чувствовать себя лишь бесконечно стесненной
и даже
испытывать отвращение.
Формальная невыгодность позиции, которую занимает эта телеология,
заключается прежде всего в том, что она доходит лишь до внешней
целесообразности. Так как понятие тем самым положено как нечто формальное,
то содержание есть для телеологии и нечто данное ему внешним образом в
многообразии объективного мира, -данное именно в тех определенностях,
которые составляют также содержание механизма, но как нечто внешнее,
случайное. Ввиду этой общности [содержания! единственно лишь форма
целесообразности, взятая сама по себе и составляет суть всего
телеологического. В этом отношении и не принимая во внимание различия между
внешней и внутренне" целесообразностью, отношение цели вообще оказалось в
себе для себя истиной механизма. - Телеология вообще обладает лее высоким
принципом - понятием в своем существовании, каковое понятие в себе и для
себя есть бесконечное и абсолютное, - принцип свободы, который, совершенно
уверенный в своем самоопределении, абсолютно лишен присущей механизму
внешней определяемости.
Одна из великих заслуг Канта перед философией состоит в различении им
относительной, или внешней, и внутренней целесообразности; в последней он
раскрыл понятие жизни, идею и этим сделал положительно то, что критика
разума делает лишь несовершенно, весьма превратно и лишь отрицательно, - а
именно возвысил философию над рефлективными определениями и релятивным миром
метафизики. - Раньше уже было указано, что противоположность между
телеологией и механизмом - это прежде всего более общая противоположность
между свободой и необходимостью. В такой форме Кант представил эту
противоположность как одну из антиномий разума, а именно как третье
противоречие трансцендентальных идей. - Я изложу его взгляд, которого я уже
касался выше, совершенно кратко, так как существенное в нем столь просто,
что не нуждается в пространном разъяснении, а характер кантовских антиномий
мы уже осветили более подробно в другом месте58.
Тезис антиномии, подлежащей здесь рассмотрению, гласит:
"Причинность по законам природы есть не единственная причинность, из
которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо
еще допустить свободную причинность (Kausalitat durch Freiheit)".
Антитезис: "Нет никакой свободы, все совершается в мире только по законам
природы".
Доказательство, как и в прочих антиномиях, ведется, во-первых,
апагогически: допускается противное каждому тезису; во-вторых, чтобы
показать противоречивость этого допущения, принимается и предполагается
правильным противоположное этому допущению, т. е. положение, подлежащее
доказательству. Можно было поэтому обойтись без всего этого окольного пути
доказывания; доказательство состоит не в чем другом, как в ассерторическом
утверждении обоих противостоящих друг другу положений.
А именно, для доказательства тезиса нам предлагают сперва допустить
следующее: нет никакой другой причинности, кроме причинности по законам
природы, т. е. по механической необходимости вообще, включая сюда и химизм.
Это положение противоречит себе потому, что закон природы состоит именно в
|
|
