| |
умозаключение, которое, с одной стороны, есть восстановление предшествующих
процессов, снимает, с другой стороны, еще и последний момент безразличных
оснований (Basen) - снимает совершенно абстрактную внешнюю
непосредственность, которая таким образом становится собственным моментом
опосредствования понятия самим собой. Понятие, которое тем самым сняло все
моменты своего объективного наличного бытия как внешние и которым они
положены в его простое единство, благодаря этому полностью освободилось от
объективной внешности, с которой оно уже соотносится лишь как с
несущественной реальностью; это объективное свободное понятие есть цель.
Глава третья
ТЕЛЕОЛОГИЯ (TELEOLOGIE)
Там, где усматривается целесообразность, источником ее признают рассудок;
для цели, следовательно, требуют собственного свободного существования
понятия. Телеологию противопоставляют прежде всего механизму, в котором
положенная в объекте определенность есть как внешняя по существу своему
такая определенность, в которой не обнаруживается никакого самоопределения.
Противоположность между causis efficientibus и causis finalibus - между
только действующими и конечными причинами - относится к указанному различию,
к которому, взятому в конкретной форме, сводится также и исследование того,
понимать ли абсолютную сущность мира как слепой природный механизм или как
рассудок, определяющий себя согласно целям. Антиномия фатализма (вместе с
детерминизмом) и свободы равным образом касается противоположности между
механизмом и телеологией, ибо свободное есть понятие в своем существовании.
Прежняя метафизика обращалась с этими понятиями так же, как и со своими
другими понятиями: с одной стороны, она предполагала некоторое представление
о мире и старалась показать, что то или иное понятие ему соответствует, а
противоположное понятие неудовлетворительно, так как это представление
нельзя объяснить из него; с другой стороны, она не исследовала при этом,
какое понятие истинно само по себе - механической причины или цели. Если
само это установлено, то пусть объективный мир являет нам механические и
конечные причины;
их существование не есть масштаб истины, а скорее истина есть критерий
того, какое из этих существовании есть истинное существование мира. Подобно
тому как субъективный рассудок обнаруживает в самом себе и заблуждения, так
и объективный мир показывает и те стороны и ступени истины, которые, взятые
сами по себе, лишь односторонни, неполны и суть только отношения в сфере
явлений. Если механизм и целесообразность противостоят друг другу, то именно
поэтому их нельзя брать как равнодушные друг к другу, каждое из которых
отдельно как будто есть правильное понятие и так же ценно, как и другое, так
что весь вопрос только в том, где можно применять то или другое. Эта их
равноценность основана только на том, что и то и другое есть, а именно на
том, что мы имеем их оба. Но так как они противоположны, то необходимый
первый вопрос -какое из них есть истинное понятие, а более важный подлинный
вопрос _ это вопрос о том, не есть ли нечто третье их истина или не есть ли
одно из них истина другого. - Но отношение цели оказалось истиной механизма.
- То, что представилось как химизм, связано с механизмом постольку,
поскольку цель есть понятие в своем свободном существовании и ей вообще
противостоит несвобода понятия, его погруженность во внешность, таким
образом, и то и другое - и механизм, и химизм - одинаково рассматриваются
как необходимость природы, так что в механизме понятие не существует в
объекте, потому что объект этот как механический не содержит
самоопределения, а в химизме понятие или обладает напряженным, односторонним
существованием, или (поскольку оно выступает как единство, создающее в
нейтральном объекте напряженность и расщепляющее его на крайние члены),
снимая эту раздельность, внешне самому себе.
Чем больше телеологический принцип связывался с понятием некоего
внемирового рассудка и потому находился под покровительством благочестия,
тем в большей мере он, казалось, удалялся от истинного исследования природы,
которое стремится познать свойства природы не как чужеродные, а как
имманентные определенности и признает лишь такое познание постижением в
понятиях. Так как цель есть само понятие в своем существовании, то может
показаться странным, что познание объектов из их понятия представляется
скорее неправомерным переходом в некоторую чужеродную стихию, а механизм,
для которого определенность объекта дана как определенность, положенная в
нем извне и чем-то иным, считается более имманентным воззрением, чем
телеология. Механизм, по крайней мере обычный, несвободный, равно как и
химизм, действительно должен рассматриваться как имманентный принцип
постольку, поскольку определяющее внешнее само в свою очередь есть лишь
такого рода объект, нечто внешне определенное и безразличное к такой
определяемое(tm) (Bestinuntwerden), или, если иметь в виду, химизм,
поскольку другой объект есть равным образом химически определенный и вообще
поскольку тот или иной существенный момент тотальности всегда находится в
чем-то внешнем. Эти принципы остаются поэтому в пределах одной и той же
природной формы конечности; но хотя они не желают выходить за пределы
конечного и для [объяснения ] явлений приводят лишь к конечным причинам,
которые сами требуют идти все дальше и дальше, они, однако, в то же время
расширяются, с одной стороны, до формальной тотальности в понятиях силы,
причины и тому подобных рефлективных определениях, которые должны выражать
собой первоначальность, с другой стороны, через абстрактную всеобщность - до
|
|
