есть В.
   А есть субъект не только в обеих посылках, но и в  заключении.  В  первой
посылке оно всеобщее, а в своем предикате-разделенная на  тотальность  своих
видов всеобщая сфера; во второй посылке оно дано как определенное как вид; в
заключении оно положено как исключающая,  единичная  определенность.  -Иначе
говоря, оно уже в меньшей  посылке  положительно  положено  как  исключающая
единичность, а в заключении - как то определенное, что оно есть.
   Стало быть, то, что [здесь] вообще являет себя как  опосредствованное,  -
это  всеобщность   [данного   ]   А,   опосредствованная   с   единичностью.
Опосредствующее же -  это  то  же  А,  которое  есть  всеобщая  сфера  своих
обособлении и нечто определенное  как  единичное.  Таким  образом,  то,  чтб
составляет истину гипотетического умозаключения, - единство опосредствующего
и  опосредствованного,  положено  в  дизъюнктивном  умозаключении,   которое
поэтому в то же' время  уже  не  есть  умозаключение.  А  именно,  середина,
положенная в нем как тотальность понятия, сама содержит  оба  крайних  в  их
полной определенности. В отличие от этой середины крайние  даны  только  как
положенность, которой уже не присуща никакая  собственная  определенность  в
противоположность середине.
   Если  все  это  рассматривать  еще  более  определенно,   имея   в   виду
гипотетическое умозаключение, то окажется, что в этом умозаключении  имелось
субстанциальное тождество как внутренняя связь необходимости и  отличное  от
него  отрицательное  единство,  -   а   именно   деятельность   или   форма,
преобразовавшая  одно   наличное   бытие   в   другое.   Дизъюнктивному   же
умозаключению вообще свойственно определение всеобщности; его середина  -  А
как род и как совершенно определенное; в силу этого единства указанное  выше
содержание, прежде бывшее внутренним, теперь  также  положено,  и  наоборот,
положенность или форма не есть внешнее отрицательное единство по отношению к
безразличному наличному бытию, а тождественна с тем изначальным содержанием.
Относящееся  к  форме  определение  понятия   целиком   положено   в   своем
определенном различии и в то же время в простом тождестве понятия.
   Этим  снят  теперь  формализм   акта   умозаключения   и,   стало   быть,
субъективность  умозаключения  и  понятия   вообще.   Это   формальное   или
субъективное состояло в том, что опосредствующим для крайних  членов  служит
понятие как абстрактное определение и потому оно  отлично  от  этих  крайних
членов, чье  единство  оно  составляет.  Напротив,  в  доведенном  до  конца
умозаключении, в котором объективная всеобщность точно так же  положена  как
тотальность    определений    формы,     различие     опосредствующего     и
опосредствованного отпало. То, чтб опосредствовано  само  есть  существенный
момент  своего  опосредствующего,  и  каждый  момент  дан  как   тотальность
опосредствованных.
   фигуры  умозаключения  представляют  каждую  определенность   понятия   в
отдельности как средний член,  который  в  то  же  время  есть  понятие  как
долженствование, как требование,  чтобы  опосредствующее  было  тотальностью
понятия. Разные же роды умозаключения представляют  ступени  наполнения  или
конкретизации  среднего  члена.  В  формальном  умозаключении  средний  член
положен как тотальность лишь  тем,  что  все  определенности,  но  каждая  в
отдельности,   выполняют   [поочередно]    функцию    опосредствования.    В
умозаключениях рефлексии средний член  дан  как  единство,  внешним  образом
охватывающее собой определения крайних членов. В умозаключении необходимости
он определил себя как  столь  же  развитое  и  тотальное,  сколь  и  простое
единство, и этим сняла себя форма  умозаключения,  состоявшего  в  отличении
среднего члена от его крайних членов.
   Тем  самым  понятие  вообще  реализовалось;  говоря   определеннее,   оно
приобрело такую реальность, которая есть объективность. Ближайшая реальность
состояла  в  том,  что  понятие  как  отрицательное  внутри  себя   единство
расщепляет себя и как суждение полагает свои определения  в  определенном  и
безразличном различии, а в умозаключении  противопоставляет  им  само  себя.
Поскольку понятие еще  есть  таким  образом  внутренний  момент  этой  своей
внешности,  через  развитие  умозаключений  эта  внешность  уравнивается   с
внутренним единством; разные определения возвращаются в это  единство  через
опосредствование, в котором они едины сначала лишь в чем-то третьем,  и  тем
самым внешность в самой себе представляет понятие, которое поэтому точно так
же уже больше не отличается от нее как внутреннее единство.
   Но  и  наоборот,  указанное  определение   понятия,   рассмотренное   как
реальность, есть в такой  же  мере  и  положенность.  Ведь  истиной  понятия
оказалось тождество его внутренности  (Innerlichkeit)  и  его  внешности  не
только в этом результате; уже в суждении моменты понятия остаются и в  своем
безразличии друг к другу определениями, которые имеют значение лишь в  своем
соотношении друг  с  другом.Умозаключение  -  это  опосредствование,  полное
понятие   в   своей   положенности.   Его   движение   есть   снятие   этого
опосредствования, в  котором  нет  ничего  в  себе  и  для  себя,  а  каждое
[определение ] дано  лишь  через  посредство  иного.  Поэтому  в  результате
получается  непосредственность,  возникшая  через  снятие  опосредствования,
бытие, которое точно так же тождественно с опосредствованием и есть понятие,
воссоздавшее само себя из своего инобытия и в своем инобытии. Это бытие есть
поэтому суть (eine Sache), которая есть в себе и для себя, - объективность.


   РАЗДЕЛ ВТОРОЙ