этих посылок есть еще непосредственная;
   вторая же (Е-В) уже  опосредствована,  а  именно  первым  умозаключением;
второе умозаключение предполагает поэтому  первое,  равно  как  и  наоборот,
первое предполагает второе.  -  Оба  крайних  члена  определены  здесь  друг
относительно друга как особенное и всеобщее; всеобщее ввиду этого  сохраняет
еще свое место: оно  предикат;  но  особенное  переменило  свое  место:  оно
субъект, иначе говоря,  положено  в  определении  единичности  как  крайнего
члена, подобно тому как единичное положено с определением  середины,  т.  е.
особенности. Поэтому оба уже не абстрактные непосредственности,  какими  они
были в первом умозаключении. Однако они еще не положены как конкретные;  так
как каждое из них находится на  месте  другого,  то  оно  положено  в  своем
собственном определении и в то же время  -  однако  лишь  внешним  образом-в
другом определении.
   Определенный и объективный смысл этого умозаключения в том  что  всеобщее
есть определенное особенное не в себе и для себя (ибо оно скорее тотальность
своих особенных); нет, такой-то из его видов существует  через  единичность;
другие же из его видов исключены из него  непосредственной  внешностью  (die
anderen seiner Arten sind durch  die  unmittelbare  Aufierlichkeit  von  ihm
ausgeschlossen). С другой стороны, особенное есть всеобщее точно так  же  не
непосредственно  и  само  по  себе,  а  [так,  что]  отрицательное  единство
сбрасывает с него определенность и  этим  возводит  его  во  всеобщность.  -
Единичность относится к особенному  отрицательно  постольку,  поскольку  она
должна быть его предикатом; это не предикат особенного.
   2. Но термины пока еще непосредственные определенности;
   они не достигли  в  своем  развитии  какого-либо  объективного  значения;
измененное положение, приобретенное двумя из них, - это форма,  которая  еще
только внешняя у них; поэтому они, как и в первом умозаключении, еще  вообще
безразличное друг к другу содержание - два качества, связанные друг с другом
не сами собой, а случайной единичностью.
   Умозаключение   первой   фигуры   было   непосредственным    или    таким
умозаключением, которое в своем понятии дано как абстрактная форма,  еще  не
реализовавшая себя в своих определениях. Так как эта чистая форма перешла  в
другую фигуру, то это есть, с одной стороны, начавшаяся реализация  понятия,
поскольку в ближайшей непосредственной, качественной определенности терминов
положены  отрицательный  момент  опосредствования  и  тем  самым  дальнейшая
определенность формы. - В то же время, однако, это -  иностановление  чистой
формы умозаключения. Умозаключение уже  не  соответствует  ей  полностью,  и
положенная в его терминах определенность отличается от того  первоначального
определения  формы.  -   Если   умозаключение   рассматривается   лишь   как
субъективное  умозаключение,  осуществляющееся  во  внешней  рефлексии,  оно
признается некоторым видом  умозаключения,  который  должен  соответствовать
роду, а именно всеобщей схеме Е-О-В. Но оно с самого начала не соответствует
этой схеме; обе его посылки - О-Е (или Е-О) и Е-В;  поэтому  средний  термин
оба раза подведен [под  крайние],  иначе  говоря,  есть  оба  раза  субъект,
которому, следовательно, присущи оба других термина; стало быть, он не такой
средний член, который один раз служит предикатом, т. е. под который подведен
[другой термин ], а другой раз сам  подведен  [под  другой  термин],  т.  е.
служит субъектом, иначе говоря, которому один [крайний] термин  должен  быть
присущ, но который сам должен быть присущ другому  [крайнему  ]  термину.  -
Истинный смысл того, что это умозаключение не соответствует  всеобщей  форме
умозаключения, состоит в том, что эта форма  перешла  в  него,  так  как  ее
истина  в  том,  чтобы  быть  субъективным,  случайным   связыванием.   Если
заключение во  второй  фигуре  (не  прибегая  к  имеющему  быть  упомянутому
ограничению, которое делает его чем-то  неопределенным)  правильно,  то  оно
таково потому, что оно  правильно  само  по  себе,  а  не  потому,  что  оно
заключение этого умозаключения. Но точно так же обстоит дело и с заключением
первой фигуры; именно эта его истина и положена второй фигурой.  -  Те,  кто
считает вторую фигуру лишь  некоторой  модификацией  [первой],  не  замечают
необходимого перехода первой фигуры в эту вторую  форму  и  не  идут  дальше
первой фигуры как истинной формы. Поэтому, поскольку во второй

   фигуре (которую, по старой привычке, без всякого на то основания называют
третьей фигурой) также должно иметь место  правильное  в  этом  субъективном
смысле  умозаключение,  оно   должно   было   бы   соответствовать   первому
умозаключению и, стало быть так как одна посылка - Е-В - выражает  отношение
подведения среднего термина под один из крайних, то  другая  посылка  О-Е  -
должна была бы выразить отношение, противоположное тому, которое она  имеет,
и О должно было бы быть подведено под Е. Но такого рода  отношение  было  бы
снятием определенного суждения "Е есть О" и могло  бы  иметь  место  лишь  в
неопределенном суждении - в партикулярном  суждении.  Поэтому  заключение  в
этой фигуре может быть лишь партикулярным. Но  партикулярное  суждение,  как
было отмечено выше, столь же  положительно,  сколь  и  отрицательно,  -  оно
заключение, которому именно поэтому нельзя приписывать большое  значение.  -
Так как и особенное и всеобщее [в этом умозаключении суть крайние термины  и
непосредственные, безразличные друг к другу определенности, то их  отношение
само безразлично: можно как угодно принимать ту или другую из них за больший
или за меньший термин, а потому также и ту и другую посылку за  большую  или
за меньшую.
   3 Поскольку заключение столь же положительно, сколь и  отрицательно,  оно
безразличное к этим определенностям, стало быть всеобщее,  соотношение.  При