| |
понятия не только обладают лишенным отношения определением некоторого числа,
но относятся друг к другу как единичное и всеобщее. Эти определения
составляют истинно логическое содержание, а именно-в пределах этой
абстракции - содержание положительного суждения; всякое другое содержание,
встречающееся в суждении ("солнце кругло", "Цицерон был великий римский
оратор", "теперь день" и т. п.), не относится к суждению, как таковому;
суждение высказывает лишь одно: "Субъект есть предикат", или, так как
"субъект" и "предикат" суть только названия, то определеннее: "Единичное
всеобще", и наоборот. - Из-за этого чисто логического содержания
положительное суждение не истинно, а имеет свою истину в отрицательном
суждении. - Ведь требуют, чтобы содержание в суждении не противоречило себе;
между тем оказалось, что оно противоречит себе в положительном суждении. -
Но так как совершенно безразлично, называть ли указанное логическое
содержание также формой, а под содержанием понимать только прочее
эмпирическое наполнение [суждения], то оказывается, что форма заключает в
себе не только пустое тождество, вне которого находилось бы определение
содержания. Поэтому положительное суждение из-за своей формы не имеет истины
как положительное суждение; у того, кто называл бы истиной правильность
некоторого созерцания или восприятия, соответствие представления предмету,
по меньшей мере не было бы уже никакого выражения для того, что есть предмет
и цель философии. Ему пришлось бы по меньшей мере назвать их "истиной
разума", и, конечно, все согласятся, что суждения вроде "Цицерон был великий
оратор", "теперь день" и т. п. - не истины разума. Но они не таковы не
потому, что они как бы случайно имеют эмпирическое содержание, а потому, что
они лишь положительные суждения, которые не могут и не должны иметь
какое-либо иное содержание, кроме чего-то непосредственно единичного и той
или иной абстрактной определенности.
Положительное суждение имеет свою истину прежде всего в отрицательном:
единичное не есть абстрактно всеобщее, а предикат единичного, потому что он
такой предикат (или же, если рассматривать его сам по себе, безотносительно
к субъекту, потому что он абстрактно всеобщее), сам есть нечто определенное;
поэтому единичное есть прежде всего особенное. Далее, согласно другому
предложению, содержащемуся в положительном суждении, отрицательное суждение
гласит: всеобщее не есть абстрактно единичное, а этот предикат - уже потому,
что он предикат, иначе говоря, потому, что он находится в соотношении с
некоторым всеобщим субъектом, есть нечто большее, чем просто единичность, и
всеобщее есть поэтому прежде всего особенное. - Так как это всеобщее, как
субъект, само имеется в присущем суждению определении единичности, то оба
предложения сводятся к одному: "Единичное есть особенное".
Можно отметить, что а) здесь предикатом оказывается та особенность, о
которой речь шла уже выше; однако здесь она не положена внешней рефлексией,
а возникла через посредство показанного в суждении отрицательного
соотношения. Ь) Это определение оказывается здесь лишь предикатом. В
непосредственном суждении - в суждении наличного бытия - субъект есть
лежащее в основании (das zum Grunde Uegende), поэтому кажется, что
определение прежде всего совершается в предикате. На самом же деле это
первое отрицание еще не может быть определением или, собственно говоря,
полаганием единичного;
лишь второе, отрицательное отрицательного, есть такое полагание.
"Единичное есть особенное" - таково положительное выражение
отрицательного суждения. Это выражение постольку не есть само положительное
суждение, поскольку последнее в силу своей непосредственности имеет своими
крайними членами лишь абстрактное; особенное же именно через полагание
отношения суждения оказывается первым опосредствованным определением. -
Однако это определение следует брать не только как момент крайнего члена
[суждения ], но и как то, что оно, собственно говоря, непосредственно
(zunachst) и есть, - как определение отношения, иначе говоря, суждение
следует рассматривать и как отрицательное.
Этот переход основывается на отношении между крайними членами и их
соотнесением в суждении вообще. Положительное суждение есть соотношение
непосредственно единичного и всеобщего, стало быть, таких, из которых одно
при этом не есть то что' другое; вот почему это соотношение есть столь же
существенно разделение или отрицательное соотношение; поэтому положительное
суждение и должно было быть положено как отрицательное. Поэтому логики
напрасно поднимали столько шума по поводу того, что "не" отрицательного
суждения относится к связке. То, что в суждении есть определение крайнего
члена, есть равным образом и определенное отношение. Определение суждения
или крайний член [суждения] не есть чисто качественное определение
непосредственного бытия, долженствующее лишь противостоять чему-то иному вне
его. Оно и не определение рефлексии, которое по своей всеобщей форме
относится как положительное и отрицательное, причем и то и другое положено
как исключающее и тождественно с другим лишь в себе. ^Pj" деление суждения
как определение понятия есть в самом себе нечто всеобщее, положенное как
продолжающееся в своем другом. Наоборот, отношение суждения есть то же
определение, какое имеют крайние члены; ведь оно есть именно эта всеобщность
и продолженность их друг в друге; поскольку между крайними членами имеется
различие, в самом отношении суждения также содержится отрицательность.
Указанный выше переход от формы отношения к форме определения приводит к
непосредственному выводу, что "не" связки должно быть в такой же мере
присоединено к предикату, а предикат должен быть определен как не-всеобщее
|
|
