посредством абстракции схватываются лишь единичные свойства и моменты;  ведь
ее продукт должен содержать то, что она есть сама. Но  различие  между  этой
единичностью ее продуктов и  единичностью  понятия  состоит  в  том,  что  в
продуктах отличаются друг от друга единичное как содержание и  всеобщее  как
форма - именно потому, что содержание не дано как абсолютная форма, как само
понятие, иначе говоря, форма не дана как тотальность формы. - Но  это  более
подробное рассмотрение показывает само абстрактное как  единство  единичного
содержания и  абстрактной  всеобщности,  стало  быть,  как  конкретное,  как
противоположность тому, чем оно хочет быть.
   Исходя из того же основания особенное,  так  как  оно  лишь  определенное
всеобщее,  есть  также  единичное,  и,  наоборот,  так  как  единичное  есть
определенное  всеобщее,  то  оно  и   некоторое   особенное.   Если   твердо
придерживаться этой абстрактной определенности, то [следует сказать,  что  ]
понятие имеет три особенных определения - всеобщее, особенное  и  единичное,
между  тем  как  ранее  видами  особенного  были  названы  лишь  всеобщее  и
особенное. Так как единичность есть возвращение понятия  как  отрицательного
внутрь себя,  то  абстракция,  которая,  собственно  говоря,  снята  в  этом
возвращении, может само это возвращение как безразличный момент зачислять  в
один ряд с другими моментами.
   Если единичность приводится как одно из особенных определений понятия, то
особенность есть тотальность, объемлющая  собой  все  эти  определения;  как
такая  именно  тотальность  она  их  конкретное  или  сама  единичность.  Но
особенность есть конкретное также и с отмеченной выше стороны, [т.  е.]  как
определенная всеобщность; как такая, особенность дана  как  непосредственное
единство, в котором ни один из этих моментов не положен как различенный  или
как  определяющее,  и  в  этой  форме  она  будет  составлять  средний  член
формального умозаключения.
   Совершенно очевидно, что каждое определение,  полученное  до  сих  пор  в
экспозиции понятия, непосредственно растворялось и терялось в своем  другом.
Всякие различения смываются в рассуждении, которое должно их  изолировать  и
фиксировать.  Одно  только  представление,  для  которого   их   изолировало
абстрагирование,  способно  удержать  для  себя  вне  друг  друга  всеобщее,
особенное и единичное; как такие они могут быть перечислены, а что  касается
последующего различения, то [надо сказать, что]  представление  держится  за
совершенно внешнее различение бытия, за  количество,  которому  менее  всего
здесь место. - В единичности указанное истинное отношение  -  нераздельность
понятийных определений - положено; ибо как отрицание отрицания она  содержит
их противоположность и притом в ее основании или единстве, [т. е. ] слитость
каждого из этих определений со своим иным. Так как в этой рефлексии  имеется
в  себе  и  для  себя  всеобщность,  то  она   по   существу   своему   есть
отрицательность определений понятия не только  в  том  смысле,  что  она  по
отношению к ним есть как бы лишь некое отличное от них третье, но и  в  том,
что    отныне    положено,    что    положен-ность     (Gesetzsein)     есть
в-себе-и-для-себя-бытие, т.  е.  что  каждое  из  принадлежащих  к  различию
определений само есть тотальность. Возвращение определенного понятия в  себя
означает, что оно имеет определение  -  в  своей  определенности  быть  всем
понятием целиком.
   2. Но единичность - это не только возвращение понятия  в  само  себя,  но
непосредственно и его утрата. Будучи  в  единичности  внутри  себя,  понятие
становится через нее вовне себя и вступает в  действительность.  Абстракция,
которая   как   душа   единичности   есть   соотношение   отрицательного   с
отрицательным, не есть, как оказалось, нечто внешнее всеобщему и особенному,
а имманентна им, и они благодаря ей суть конкретное, содержание,  единичное.
Но единичность как эта  отрицательность  есть  определенная  определенность,
различение, как таковое;  через  эту  рефлексию  различия  в  себя  различие
становится  прочным;  акт  определения  особенного  совершается  лишь  через
единичность, ибо единичность есть та абстракция, которая теперь  именно  как
единичность есть положенная абстракция.
   Следовательно, единичное как соотносящаяся с собой  отрицательность  есть
непосредственное тождество отрицательного с собой; оно для-себя-сущее. Иначе
говоря, оно абстракция, определяющая понятие в соответствии с его  идеальным
моментом бытия как нечто непосредственное. - Таким образом,  единичное  есть
качественное "одно" или  "это".  По  этому  качеству  оно,  во-первых,  есть
отталкивание (Repulsion) себя от самого себя, что предполагает многие другие
"одни";  во-вторых,  в  противоположность  этим  предположенным   иным   оно
отрицательное  отношение  и  потому  исключающее   единичное.   Всеобщность,
соотнесенная  с  этими  единичными  как  с  безразличными  "одними"  (а  она
непременно  должна  быть  соотнесена  с  ними,  ибо   она   момент   понятия
единичности), есть лишь то, что обще (das Gemeinsame) им. Если под  всеобщим
понимают то, что обще (gemeinschaftlich) многим  единичным,  то  исходят  из
безразличного их устойчивого наличия и  к  определению  понятия  примешивают
непосредственность бытия. Низшие из всех возможных представлений о  всеобщем
в его соотношении с единичным - это [представление  о  ]  внешнем  отношении
всеобщего как чего-то только общего [многим ].
   Единичное, которое в рефлективной сфере существования дано как "это",  не
имеет того исключающего соотношения с другим  "одним",  которое  свойственно
качественному для-себя-бытию. "Это", как  рефлектированное  в  себя  "одно",
само по себе не обладает  отталкиванием;  иначе  говоря,  в  этой  рефлексии
отталкивание  составляет  одно   с   притяжением   и   есть   рефлектирующее
опосредствование,  которое  в  "этом"  таково,  что  "это"  есть  положенная