различия и определенности. Бытие есть простое  бытие  как  непосредственное;
поэтому оно лишь нечто имеющееся в  виду  (Gemeintes),  и  про  него  нельзя
сказать, что оно такое; поэтому оно непосредственно составляет одно со своим
иным, с небытием. Его понятие именно в  том  и  состоит,  чтобы  быть  таким
простым, непосредственно исчезающим в своей противоположности; его понятие -
становление. Всеобщее же - это такое простое,  которое  точно  так  же  есть
самое богатое внутри самого себя, ибо оно понятие.
   Поэтому всеобщее есть, во-первых, простое соотношение с самим собой;  оно
только внутри себя. Но это тождество есть, во-вторых, внутри себя абсолютное
опосредствованно, однако  не  нечто  опосредствованное.  О  таком  всеобщем,
которое опосредствованно, а именно об абстрактном всеобщем,  противоположном
особенному и единичному, может идти речь лишь при рассмотрении определенного
понятия. - Но и абстрактное уже подразумевает, что для того, чтобы  получить
его, необходимо отбросить прочие определения  конкретного.  Эти  определения
как детерминации суть вообще отрицания;  равным  образом  и  отбрасывать  их
означает, далее, подвергать отрицанию. Таким образом, и при  абстрагировании
имеет место отрицание отрицания. Но это двойное отрицание представляют  так,
будто  оно  внешне  абстрактному  и  будто  отбрасываемые  прочие   свойства
конкретного отличны от удержанного, составляющего содержание абстрактного  и
это  отбрасывание  остальных  и  удерживание  одного  совершается  вне  его.
Всеобщее еще не определило себя как  такое  внешнее  по  отношению  к  этому
движению; оно само еще внутри себя то абсолютное  опосредствование,  которое
именно и есть отрицание отрицания или абсолютная отрицательность.
   Со  стороны  этого  первоначального  единства  первое  отрицательное  или
определение не есть - прежде всего - какой-либо предел для  всеобщего;  нет,
всеобщее сохраняется в нем и положительно тождественно с собой.  В  качестве
понятий  категории  бытия  были  по  существу   своему   этими   тождествами
определении с самим собой в их пределе или в их инобытии; но  это  тождество
было понятием лишь в себе и еще не  обнаружило  себя.  Поэтому  качественное
определение исчезало, так таковое,  в  своем  ином  и  имело  своей  истиной
отличное от себя определение. Напротив, всеобщее,  даже  когда  оно  придает
себе какое-то определение, остается в нем тем же, что  оно  есть.  Оно  душа
того конкретного, которому оно присуще, не стесненное и равное самому себе в
его многообразии и разности. Оно не вовлекается  в  процесс  становления,  а
продолжается  незапятнанное  им  и  обладает  способностью  сохранять   себя
неизменным и бессмертным.
   В отличие  от  рефлективного  определения  всеобщее  не  имеет  видимости
(scheint es nicht) только в своем ином. Рефлективное определение  как  нечто
релятивное не только соотносится с собой, но  есть  некоторое  отношение  [к
чему-то]. Оно дает себя знать в своем ином, но имеет в нем лишь видимость, и
видимость каждого в ином или процесс их взаимного определения имеет  при  их
самостоятельности форму внешнего действования. Напротив,  всеобщее  положено
как сущность своего определения, как его собственная положительная  природа.
Ибо определение, составляющее его отрицательное, дано в понятии всецело лишь
как положенность или по существу  своему  вместе  с  тем  как  отрицательное
отрицательного, и оно дано только как это тождество отрицательного с  собой,
каковое тождество и есть всеобщее. Тем самым всеобщее есть также  субстанция
своих определений, но так, что то для субстанции, как таковой,  было  чем-то
случайным, есть собственное опосредствование  понятия  с  самим  собой,  его
собственная имманентная рефлексия. Но это опосредствование,  которое  прежде
всего возводит случайное в необходимость, есть обнаружившее себя  отношение;
понятие - это  не  бездна  бесформенной  субстанции  или  необходимость  как
внутреннее тождество отличных друг от  друга  и  ограничивающих  друг  друга
вещей или состояний, а как  абсолютная  отрицательность  оно  есть  то,  что
формирует и созидает; и так как определение дано  здесь  не  как  предел,  а
всецело как снятое, как положенность, то видимость есть [здесь] явление  как
явление тождественного.
   Всеобщее есть поэтому свободная мощь; оно есть оно же само  и  охватывает
собой свое иное, но не как нечто насильственное, а как то, что в  этом  ином
скорее покоится и находится при самом себе. Так же как всеобщее было названо
свободной мощью, так можно  было  бы  назвать  его  и  свободной  любовью  и
безграничным  блаженством,  ибо  оно  отношение  к  различенному  лишь   как
отношение *: самому себе', в различенном оно возвратилось к самому себе.
   Только что было упомянуто об определенности, хотя понятие как только  еще
всеобщее и лишь тождественное с  собой  до  нее  еще  не  дошло.  Но  нельзя
говорить о всеобщем, не упомянув об определенности,  которая  при  ближайшем
рассмотрении есть особенность и единичность; ведь всеобщее  заключает  ее  в
своей  абсолютной  отрицательности  в  себе  и  для  себя;  таким   образом,
определенность не берется откуда-то извне, когда о  ней  говорят  по  поводу
всеобщего. Как отрицательность вообще, иначе  говоря,  со  стороны  первого,
непосредственного отрицания  всеобщее  имеет  в  самом  себе  определенность
вообще в качестве особенности;
   как  второе  отрицание,   как   отрицание   отрицания,   оно   абсолютная
определенность, или единичность и  конкретность  (Konkretion).  -  Всеобщее,
стало быть, - это тотальность понятия;
   оно есть  конкретное,  не  нечто  пустое,  а  скорее  имеющее  содержание
благодаря своему понятию, -  такое  содержание,  в  котором  оно  не  только
сохраняет себя, но которое свойственно и  имманентно  ему.  Можно,  конечно,
абстрагироваться от содержания, но тогда получается не всеобщность  понятия,
а [лишь] абстрактность, которая есть изолированный, неполный момент  понятия