| |
и в которой нет истины.
При ближайшем рассмотрении всеобщее оказывается этой тотальностью
следующим образом. Поскольку оно имеет внутри себя определенность, эта
определенность есть не только первое отрицание, но и рефлексия этого
отрицания в себя. Взятое с этим первым отрицанием отдельно, оно есть
особенное, как это будет сейчас рассмотрено; но в этой определенности оно по
существу своему еще есть всеобщее; эту сторону еще следует здесь уразуметь.
- А именно, эта определенность как находящаяся в понятии есть тотальная
рефлексия, двоякое свечение (Doppelschein): во-первых, вовне, рефлексия в
другое, и, во-вторых, внутрь, рефлексия в себя. Первое, внешнее, преломление
составляет некоторое различие по отношению к другому, тем самым всеобщее
имеет особенность, находящую свое разрешение в некотором высшем всеобщем.
Хотя оно теперь есть лишь нечто относительно всеобщее, оно не утрачивает
своего характера всеобщего; оно сохраняет себя в своей определенности [и
притом] не только так, чтобы оно в соединении с ней оставалось лишь
безразличным к ней, - в таком случае оно было бы лишь сложено с ней, - но
так, что оно есть то, что только что было названо свечением внутрь (das
Scheinen nach innen). Определенность как определенное понятие повернута из
внешности обратно внутрь себя; она тот собственный, имманентный характер,
который есть нечто существенное благодаря тому, что, будучи принят во
всеобщность и проникнут ею, имея те же границы (von gleichem Umfange), что
она, и будучи тождественным с ней, он точно так же проникает ее; именно этот
характер и принадлежит роду как нераздельная со всеобщностью определенность.
В этом отношении он не обращенный вовне предел, а положителен, так как он в
силу всеобщности находится в свободном соотношении с самим собой. Таким
образом, и определенное понятие остается внутри себя бесконечно свободным
понятием.
Что же касается другой стороны, с которой род ограничен своим
определенным характером, то было уже отмечено, что как низший род он находит
свое разрешение в некотором высшем всеобщем. Это всеобщее в свою очередь
также может быть понято как род, но как более абстрактный род; он
принадлежит, однако, опять-таки лишь той стороне определенного понятия,
которая обращена вовне. Истинно же высшее всеобщее есть то, в котором эта
обращенная вовне сторона принимается обратно внутрь, то второе отрицание, в
котором определенность дана всецело лишь как положенность или как видимость.
Жизнь, Я, дух, абсолютное понятие - это не только всеобщности в смысле
высших родов, а конкретности, определенности которых опять-таки суть не
только виды или низшие роды, но которые в своей реальности находятся всецело
только внутри себя и полны ими. Поскольку жизнь, Я, конечный дух - это также
лишь определенные понятия, они находят свое абсолютное разрешение в том
всеобщем, которое следует понимать как истинно абсолютное понятие, как идею
бесконечного духа, положенность коего есть бесконечная, прозрачная
реальность, в которой он созерцает свое творение и в нем - самого себя.
Истинное, бесконечное всеобщее, которое непосредственно внутри себя есть
столь же особенность, сколь и единичность, следует теперь рассматривать
подробнее прежде всего как особенность. Оно определяет себя свободно;
превращение его в конечное не есть переход, имеющий место лишь в сфере
бытия; истинное, бесконечное всеобщее есть творческая мощь как абсолютная
отрицательность, соотносящаяся с самой собой. Как такая мощь оно есть
различение внутри себя, а это различение есть акт определения (Bestiinmen)
ввиду того, что различение составляет одно со всеобщностью. Тем самым оно
полагание самих различий как всеобщих, соотносящихся с собой. Этим они
становятся фиксированными, изолированными различиями. Изолированное
устойчивое наличие (Bestehen) конечного, которое прежде определялось, как
его для-себя-бытие, а также как вещность, как субстанция, есть в своей
истине всеобщность, и в эту форму бесконечное понятие облекает свои
различия, - в форму, которая сама и есть как раз одно из его различий. В
этом состоит творчество (Schaffen) понятия, постигаемое лишь в самой этой
сердцевине его.
В. ОСОБЕННОЕ ПОНЯТИЕ (DER BESONDERE BEGRIFF)
Определенность, как таковая, принадлежит к бытию и качественному; как
определенность понятия она есть особенность. Она не граница, так что не
относится к чему-то иному как к своему потустороннему, а скорее, как только
что обнаружилось, она собственный имманентный момент всеобщего; поэтому
всеобщее находится в особенности не при чем-то ином, а всецело остается при
самом себе.
Особенное содержит ту всеобщность, которая составляет его субстанцию; род
неизменен в своих видах; виды разнятся не от всеобщего, а только друг от
друга. Особенное имеет с другими особенными, к которым оно относится, одну и
ту же всеобщность. В то же время ввиду их тождества со всеобщим их разность
как таковая всеобща; она есть тотальность. Следовательно, особенность не
только содержит всеобщее, но и показывает его также через свою
определенность; тем самым всеобщее образует собой ту сферу, которую должно
исчерпать особенное. Эта тотальность, поскольку определенность особенного
берется просто как разность, выступает как полнота. В этом отношении виды
даны полностью, если именно их не имеется больше, [чем перечислено]. Для них
нет никакого внутреннего мерила или принципа, так как разность и есть именно
лишенное единства различие, в котором всеобщность - сама по себе абсолютное
единство - есть чисто внешний рефлекс и неограниченная, случайная полнота.
Но разность переходит в противоположение, в имманентное соотношение разных.
|
|
