са-модовления перешла в положенность и благодаря этому стала прозрачной  для
самой себя ясностью; первоначальная суть первоначальна, лишь  поскольку  она
причина самой себя, а это  и  есть  субстанция,  высвобожденная  в  качестве
понятия.
   Отсюда для понятия сразу же вытекает следующее более точное  определение.
Так как в-себе-и-для-себя-бытие непосредственно дано  как  положенность,  то
понятие  в  своем  простом  соотношении  с  самим  собой   есть   абсолютная
определенность, которая, однако, как соотносящаяся лишь с собой  есть  точно
так же непосредственно простое тождество. Но это соотношение  определенности
с самой собой как ее слияние (Zusammengehen) с собой  есть  также  отрицание
определенности, и понятие как это равенство с самим собой есть всеобщее.  Но
это  тождество  имеет  точно  так  же  и  определение  отрицательности:  оно
отрицание, или определенность,  которая  соотносится  с  собой;  как  такое,
понятие есть единичное. Каждое из  них  есть  тотальность,  каждое  содержит
внутри себя определение другого, и потому эти тотальности суть  в  такой  же
мере просто лишь одна тотальность, в какой  это  единство  есть  расщепление
самого себя, превращение себя  в  свободную  видимость  этой  раздвоенности,
раздвоенности, выступающей в различии между единичным и всеобщим как  полная
противоположность, которая, однако,  настолько  есть  видимость,  что  когда
постигается и высказывается одно, при  этом  непосредственно  постигается  и
высказывается другое.
   Только что изложенное следует рассматривать как  понятие  понятия.  Может
показаться, что это понятие не согласуется с тем, чтб  обычно  понимают  под
понятием, и можно было бы потребовать, чтобы было указано, каким образом то,
чтб  здесь  оказалось  понятием,  содержится  в  других  представлениях  или
объяснениях.  Однако,  с  одной  стороны,  здесь  не  может  идти   речь   о
подтверждении, основанном на авторитете  обыденного  понимания;  в  науке  о
понятии  его  содержание  и  определение  может  быть  подтверждено   только
посредством имманентной дедукции, содержащей его генезис, и эта дедукция уже
находится  позади  нас.  С  другой  стороны,  дедуцированное  здесь  понятие
необходимо распознать в том  самом,  что  обычно  предлагается  как  понятие
понятия. Но не так-то легко выяснить  то,  чтб  другие  говорили  о  природе
понятия. Ведь большей частью  они  вовсе  не  занимаются  отыскиванием  этой
природы и предполагают, что когда говорят о понятии, каждому уже само  собой
понятно, о чем идет речь. В последнее время можно  было  тем  более  считать
себя избавленными от возни с понятием, что, подобно тому как одно время было
модой всячески поносить воображение, а затем и память, так и в философии уже
с давних пор  сделалось  привычкой,  сохранившейся  отчасти  еще  и  поныне,
по-всякому порочить  понятие,  делать  его  -  высшую  форму  (das  Hochste)
мышления - предметом презрения и,  напротив,  считать  вершиной  в  науке  и
морали непостижимое я отказ от постижения " (Nichtbegreifen).
   Я ограничусь здесь  одним  замечанием,  которое  может  помочь  пониманию
разбираемых здесь  понятий  и  облегчить  ориентироваться  в  них.  Понятие,
достигшее такого существования (Existenz), которое само  свободно,  есть  не
что иное, как Я, или чистое самосознание. Правда, я обладаю понятиями, т. е.
определенными понятиями, но Я есть само чистое понятие, которое как  понятие
достигло наличного бытия. Поэтому, если напомнить об основных  определениях,
составляющих природу Я, то  можно  предположить,  что  напоминают  о  чем-то
известном, т. е. привычном для представления. Но Я, во-первых,  это  чистое,
соотносящееся с собой единство, и оно таково не  непосредственно,  а  только
тогда,  когда  оно  абстрагируется  от  всякой  определенности   и   всякого
содержания и возвращается к свободе беспредельного равенства с самим  собой.
Как такое, оно всеобщность, - единство, которое лишь через то  отрицательное
отношение, которое выступает как абстрагирование, есть единство  с  собой  и
потому   содержит   внутри   себя   растворенной    всякую    определенность
(Bestimmtsein). Во-вторых, Я как соотносящаяся с самой собой отрицательность
есть  столь  же  непосредственно  единичность,  абсолютная   определенность,
противопоставляющая себя иному и  исключающая  это  иное,  -  индивидуальная
личность (Personlichkeit). Эта  абсолютная  всеобщность,  которая  столь  же
непосредственно есть  абсолютная  разъединенность  (Vereinzelung),  и  такое
в-себе-и-для-себя-бытие,  которое  всецело  есть  положенность  и  есть  это
в-себе-и-для-себя-бытие лишь благодаря единству с положенностью,  составляют
и природу Я, и природу понятия; о том и другом ничего нельзя понять, если не
воспринимать оба указанных момента одновременно и в их абстрактности, и в их
полном единстве.
   Когда, как это обычно принято, говорят о рассудке, которым я обладаю, под
этим понимают  некоторую  способность  или  свойство,  находящееся  в  таком
отношении  к  Я,  в  каком  свойство  вещи  находится  к  самой  вещи,  -  к
неопределенному  субстрату,  который  не  есть  истинное  основание   своего
свойства и не определяет  его.  'Согласно  этому  представлению,  я  обладаю
понятиями и понятием точно так же, как я обладаю сюртуком, цветом и  другими
внешними свойствами. - Кант возвысился над  этим  внешним  отношением  между
рассудком как способностью обладать понятиями (des Vennogens der Begriffe) и
самим понятием  до  [точки  зрении]  Я.  Один  из  самых  глубоких  и  самых
правильных взглядов, имеющихся в "Критике [чистого] разума", -  это  взгляд,
согласно   которому   единство,   составляющее   сущность   понятия,    есть
первоначально-синтетическое единство апперцепции, единство "я  мыслю"  (des:
Ich denke), или самосознания. -  Это  положение  составляет  так  называемую
трансцендентальную дедукцию категорий; но  эта  дедукция  издавна  считалась
одной из самых трудных частей кантовской философии, - пожалуй, только по той