| |
причине, что она требует возвыситься над простым представлением об
отношении, в котором Я и рассудок или понятия находятся к вещи и ее
свойствам или акциденциям, и перейти к мысли. - Объект, говорит Кант
("Критика чистого разума", стр. 137, 2-е изд.), есть то, в понятии чего
объединено многообразное охватываемое данным созерцанием 14. А всякое
объединение представлений требует единства сознания в их синтезе.
Следовательно, это единство сознания есть то, чтб одно только и составляет
отношение представлений к предмету, стало быть, их объективную значимость, и
то, на чем основывается сама возможность рассудка. От этого единства Кант
отличает субъективное единство сознания, единство представления, [а именно]:
сознаю ли я многообразное как одновременное или как последовательное, чтб
как полагает он, зависит от эмпирических условий. Принципы же 'объективного
определения представлений должны быть [по Канту] выведены единственно лишь
из основоположения трансцендентального единства апперцепции. Категории,
которые суть эти объективные определения, определяют многообразное
[содержание ] данных представлений таким образом, что оно приводится к
единству сознания. - Согласно этому взгляду (Oarstellung), единство понятия
есть то, благодаря чему нечто есть не просто определение чувства, созерцание
или просто представление, а объект, каковое объективное единство есть
единство Я с самим собой. - Постижение того или иного предмета состоит в
самом деле единственно лишь в том, что Я делает его своим, проникает его и
придает ему свою собственную форму, т. е. всеобщность, которая есть
непосредственно определенность, или определенность, которая есть
непосредственно всеобщность. В созерцании или даже в представлении предмет
есть еще нечто внешнее, чуждое. В-себе-и-для-себя-бытие, которым он обладает
в процессе созерцания и представления, превращается через постижение в
положенность;
Я проникает его мысленно. Но лишь каков предмет в мышлении, таков он в
себе и для себя; каков он в созерцании или в представлении, он есть явление;
мышление снимает его непосредственность, с какой он сначала предстает перед
нами, и таким образом делает его положенностью; но эта его положенность есть
его в-се-бе-и-для-себя-бытие или его объективность. Стало быть, эту
объективность предмет имеет в понятии, и понятие есть единство самосознания,
в которое он был принят; поэтому его объективность или понятие само есть не
что иное, как природа самосознания, и не имеет никаких других моментов или
определений, кроме самого Я.
В соответствии с этим одно из главных положений кантовской философии
обосновывается [утверждением], что для того, чтобы познать, чтб такое
понятие, следует напомнить о природе Я. Скорее, однако, для этого необходимо
[предварительно] постигнуть понятие Я так, как оно было выше изложено. Если
ограничиться одним лишь представлением о Я, как оно предстает перед нашим
обыденным сознанием, то Я есть лишь простая вещь (именуемая также душой),
которой понятие присуще как то, чем обладают, или как свойство. Это
представление, не дающее понимания ни Я, ни понятия, не может облегчить
понимание понятия или сделать его доступным.
Приведенное выше воззрение Канта содержит еще два момента, которые
касаются понятия и делают необходимыми еще несколько замечаний. Во-первых,
[у Канта] ступени рассудка предпосланы ступени чувства и созерцания; и одно
из существенных положений трансцендентальной философии Канта гласит, что
понятия без созерцания пусты и что они значимы только как отношения данного
в созерцании многообразного 15. Во-вторых, указывается, что понятие есть то,
чтб объективно в познании, стало быть, есть истина. Но, с другой стороны,
понятие признается чем-то чисто субъективным, из чего нельзя выколупать
(herausklauben) реальность, под которой, ввиду того что она
противопоставляется субъективности, следует разуметь объективность; и вообще
понятие и логическое объявляются чем-то лишь формальным, которое, ввиду того
что оно отвлекается от содержания, не заключает, в себе истины.
Что же касается, во-первых, указанного отношения рассудка или понятия к
предпосланным ему ступеням, то все зависит от того, какая наука занимается
определением формы этих ступеней. В нашей науке как чистой логике эти
ступени суть бытие и сущность. В психологии рассудку предпосылаются чувство
и созерцание, а затем представление вообще. В феноменологии духа как учении
о сознании было совершено восхождение к рассудку по ступеням чувственного
сознания, а затем по ступеням восприятия. Кант предпосылает ему лишь чувство
и созерцание. В какой мере эта лестница прежде всего неполна, это он уже сам
показывает тем, что к трансцендентальной логике или учению о рассудке он
присоединяет еще в виде приложения рассуждение
о рефлективных понятиях, - область, лежащую между созерцанием и рассудком
или между бытием и понятием.
Относительно самой сути следует, во-первых, заметить, что такие формы,
как созерцание, представление и тому подобное, принадлежат сознающему себя
духу, который, как таковой, не рассматривается в науке логики. Чистые
определения бытия, сущности и понятия составляют, правда, основу и
внутренний простой остов также и форм духа; дух как созерцающий, а также как
чувственное сознание имеет определенность непосредственного бытия, а дух как
представляющий, а также как воспринимающее сознание поднялся от бытия на
ступень сущности или рефлексии. Но эти конкретные образы так же не касаются
науки логики, как и те конкретные формы, которые логические определения
принимают в природе, а именно: пространство и время, затем наполненное
пространство и время как неорганическая природа и, [наконец], органическая
|
|
