| |
Эта часть логики, содержащая учение о понятии и составляющая третью часть
всего сочинения, издается и под особым названием "Система субъективной
логики" - для удобства тех друзей этой науки, которые привыкли проявлять
больший интерес к рассматриваемым здесь темам, обычно трактуемым в так
называемой логике, чем к тем более широким логическим предметам, которые
рассматривались в первых двух частях.
В отношении предыдущих частей я мог рассчитывать на снисхождение
справедливых судей ввиду немногочисленности подготовительных работ, которые
могли бы мне дать опору, материалы и путеводную нить для движения вперед. В
отношении же настоящей части я смею просить снисхождение скорее по
противоположной причине, так как для логики понятия х имеется вполне готовый
и застывший, можно сказать, окостеневший материал, и задача состоит в том,
чтобы сделать его текучим и вновь возжечь живое понятие в таком мертвом
материале. Если строительство нового города в пустынной местности имеет свои
трудности, то когда дело идет о новой планировке старого, добротно
построенного города, постоянно заселенного и никогда не остававшегося без
хозяина, нет, правда, недостатка в материале, но зато встречаются
препятствия другого рода; при этом надо, между прочим, решиться и на то,
чтобы совершенно не пользоваться значительной частью вообще-то ценного
запаса.
Но в оправдание несовершенства изложения следует прежде всего сослаться
на величие самого предмета. Действительно, какой предмет более возвышен для
познания, чем сама истина'. - Однако сомнение насчет того, не нуждается ли в
оправдании именно этот предмет, вполне уместно, если вспомнить смысл
вопроса, который задал Пилат: что есть истина] - как говорит поэт, "с миной
притворной, недальновидно, но с улыбкой осуждающего серьезное дело". В таком
случае этот вопрос заключает в себе тот смысл, который можно считать
моментом учтивости и напоминанием о том, что цель познания истины - это,
мол, нечто такое, от чего, как известно, отказались, с чем давно покончили,
и что недостижимость истины - это, дескать, нечто общепризнанное также среди
профессиональных философов и логиков! - Но если в наше время вопрос о
ценности вещей, взглядов и поступков, который ставит религия и который по
своему содержанию имеет тот же смысл, все более отвоевывает обратно свое
право на существование, то философия должна, конечно, надеяться, что уже не
будут считать столь странным, если она снова, прежде всего в своей
непосредственной области, будет настаивать на своей истинной цели и, после
того как она опустилась до уровня других наук по своим приемам и отсутствию
заинтересованности в истине, будет вновь стремиться подняться к этой цели.
Извиняться за эту попытку, собственно говоря, недозволительно; а что
касается ее осуществления, то в оправдание позволю себе еще заметить, что
мои служебные дела и другие личные обстоятельства допускали лишь
несистематические занятия в области такой науки, которая требует и достойна
систематических и непрестанных усилий.
Нюрнберг, 21 июля 1816 г.
О понятии вообще (Vom Begriff im allgemeinen)
Указать непосредственно, какова природа понятия, так же невозможно, как
невозможно установить непосредственно понятие какого бы то ни было другого
предмета. Может, пожалуй, казаться, что для того, чтобы указать понятие
какого-нибудь предмета, уже предполагается логическое (das Logische) и что
поэтому логическое уже не может само в свою очередь ни иметь своей
предпосылкой что-нибудь другое, ни быть чем-то выведенным, подобно тому как
в геометрии логические предложения в том виде, в каком они применяются к
величине и используются в этой науке, предпосылаются ей в форме аксиом, не
выведенных и не выводимых определений познания. Но хотя понятие следует
рассматривать не только как субъективную предпосылку, но и как абсолютную
основу, оно все же может быть таковой, лишь поскольку оно сделало себя
основой. Абстрактно-непосредственное есть, правда, нечто первое; но как
абстрактное оно скорее нечто опосредствованное, основу чего, стало быть,
если надо постигнуть его в его истине, еще следует найти. Эта основа, хотя и
должна быть поэтому чем-то непосредственным, но должна быть таким, которое
делает себя непосредственным через снятие опосредствования.
Взятое с этой стороны, понятие следует рассматривать прежде всего вообще
как третье к бытию и сущности, к непосредственному и рефлексии. Бытие и
сущность суть поэтому моменты его становления; понятие же есть 'их основа и
истина как тождество, в которое они погрузились и в котором они содержатся.
Они содержатся в понятии, так как оно их результат, но содержатся уже не как
бытие и не как сущность; такое определение они имеют лишь постольку,
поскольку они еще не возвратились в это свое единство.
Объективная логика, рассматривающая бытие и сущность, составляет поэтому,
собственно говоря, генетическую экспозицию понятия. Говоря точнее, уже
субстанция есть реальная сущность или сущность, поскольку она соединена с
бытием и вступила в действительность. Поэтому понятие имеет своей
непосредственной предпосылкой субстанцию, она есть в себе то, что понятие
есть как обнаружившее себя (als Manifestiertes). Диалектическое движение
субстанции через причинность и взаимодействие есть поэтому непосредственный
генезис понятия, который изображает его становление. Но становление понятия,
как и повсюду становление, означает, что оно рефлексия того, что переходит в
свое основание, и что кажущееся сперва иным, в которое перешло первое,
составляет истину этого первого. Таким образом понятие есть истина
|
|
