причинной  активности  -  это  еще  только   воздействие   или   собственная
пассивность. Но это воздействие исходит, далее, не от другой  первоначальной
субстанции, а как раз  от  причинности,  которая  обусловлена  воздействием,
иначе говоря, которая есть нечто  опосредствованное.  Это  вначале  внешнее,
которое  привходит  в  причину  и   составляет   сторону   ее   пассивности,
опосредствовано поэтому ею самой; оно порождено ее собственной активностью и
есть тем самым пассивность, положенная самой ее активностью.  -  Причинность
обусловлена и обусловливает;
   обусловливающее  -  это  пассивное,  но  в  той  же   мере   пассивно   и
обусловленное. Это обусловливание или пассивность есть отрицание причины  ею
же самой, так как  она  по  существу  своему  делается  действием  и  именно
благодаря  этому  есть  причина  Взаимодействие  есть  поэтому   лишь   сама
причинность;
   причина не только имеет некоторое действие, но в действии она как причина
соотносится с самой собой.
   Благодаря этому причинность возвращена к своему абсолютному понятию, и  в
то  же  время  она  достигла  самого  понятия.  Она  прежде  всего  реальная
необходимость, абсолютное тождество с собой, так что различие  необходимости
и соотносящиеся в ней друг с другом определения суть  субстанции,  свободные
по отношению друг к другу действительности. Необходимость есть таким образом
внутреннее тождество; причинность - это его обнаружение себя, в котором  его
видимость  -  бытие  иного  в  субстанциальном  смысле  -   сняла   себя   и
необходимость  возведена  в  свободу.  -  Во  взаимодействии  первоначальная
причинность выступает как возникновение из ее отрицания - из  пассивности  и
как прохождение в этой пассивности  -  как  становление,  но  так,  что  это
становление есть в то же время в такой же  мере  лишь  обретение  видимости;
переход в иное  -  это  рефлексия  в  себя  само;  отрицание,  которое  есть
основание причины, - это ее положительное слияние с самой собой.
   Итак, в этом слиянии необходимость и причинность исчезли; они содержат  и
то и другое: непосредственное тождество как связь и соотношение и абсолютную
субстанциальность  различенных  [моментов],  стало   быть,   их   абсолютную
случайность, - содержат первоначальное  единство  субстанциальных  различий,
следовательно, абсолютное противоречие. Необходимость есть бытие, потому что
оно есть; единство бытия с самим  собой,  имеющего  себя  основанием.  Но  и
наоборот, так как оно имеет основание, то  оно  не  бытие,  а  всецело  лишь
видимость,  соотношение  или   опосредствование.   Причинность   есть   этот
положенный переход первоначального бытия, причины, в видимость или просто  в
положенность и, наоборот, переход положенности в первоначальность;  но  само
тождество  бытия  и  видимости  -  это  еще  внутренняя  необходимость.  Эта
внутренность или это в-себе-бытие снимается движением причинности; тем самым
утрачивается субстанциальность находящихся в отношении сторон и раскрывается
необходимость.  Необходимость  становится  свободной  не  оттого,  что   она
исчезает, а оттого только, что лишь ее внутреннее еще тождество обнаруживает
себя (manifestiert wird), и это обнаружение себя есть тождественное движение
различенного внутрь себя самого, рефлексия в себя видимости как видимости. -
В то же время, наоборот, случайность благодаря  этому  становится  свободой,
так  как  стороны  необходимости,  имеющие  облик  таких  действительностей,
которые сами по себе свободны и не отсвечивают друг в друге, теперь положены
как тождество, так что эти тотальности рефлексии-в-себя  теперь  отсвечивают
(scheinen) и как тождественные в своем различии, иначе говоря, положены лишь
как одна и та же рефлексия.
   Поэтому абсолютная субстанция, отличая себя от себя как абсолютная форма,
уже  не  отталкивает  себя  от  себя  как  необходимость,  равно  как  и  не
распадается как случайность на безразличные, внешние друг другу  субстанции,
а разделяет себя, с одной стороны, на такую тотальность,  которая  (то,  что
прежде было пассивной субстанцией) есть нечто первоначальное как рефлексия в
себя из определенности, как простое целое,  содержащее  внутри  самого  себя
свою положенность и положенное в этой положенности как тождественное с самим
собой, - на всеобщее, а с другой стороны, на  тотальность  (то,  что  прежде
было причинной субстанцией)  как  на  рефлексию  в  себя  точно  так  же  из
определенности к отрицательной определенности, которая, таким  образом,  как
тождественная с собой определенность  также  есть  целое,  но  положена  как
тождественная с собой отрицательность, - на единичное.  Но  ввиду  того  что
всеобщее тождественно с собой лишь постольку, поскольку оно содержит  внутри
себя определенность как снятую  и,  следовательно,  есть  отрицательное  как
отрицательное, оно  непосредственно  та  же  самая  отрицательность,  что  и
единичность, а единичность, так как  она  точно  так  же  есть  определенное
определенное (das bestimmte  Bestimmte),  отрицательное  как  отрицательное,
есть непосредственно то же  самое  тождество,  что  и  всеобщность.  Это  их
простое тождество есть особенность, которая от  единичного  содержит  момент
определенности, а от всеобщего -  момент  рефлексии-в-себя,  содержит  их  в
непосредственном единстве. Вот почему эти три тотальности суть одна и та  же
рефлексия, которая как отрицательное соотношение с собой выявляет  себя  как
различие двух указанных [сторон], но как полностью  прозрачное  различие,  а
именно в виде определенной простоты или простой определенности, которые суть
их одно и то же тождество. - Это и есть понятие, царство субъективности  или
свободы.
   КНИГА ТРЕТЬЯ
   СУБЪЕКТИВНАЯ ЛОГИКА ИЛИ УЧЕНИЕ О ПОНЯТИИ
   ПРЕДИСЛОВИЕ