определенное  как  безразличная  основа,  и  на  существенное  различие  или
отрицательность как определяющую  форму.  Это  единство  сущности  и  формы,
противополагающихся  друг  другу  как  форма  и  материя,  есть   абсолютное
основание, которое определяет себя. Поскольку единство это  превращает  себя
во что-то разное, соотношение в силу лежащего в  основании  тождества  того,
что разно, становится взаимным предполаганием.
   Во-вторых, форма как самостоятельная есть,  кроме  того,  снимающее  само
себя противоречие; но она и положена как противоречие, ибо она в одно  и  то
же время и самостоятельна, и по своему существу соотнесена с иным; тем самым
она снимает себя. Так как она сама двустороння, то и это  снятие  имеет  две
стороны: во-первых, она снимает свою самостоятельность, превращает  себя  во
что-то положенное, во что-то находящееся в ином, и это ее  иное  -  материя.
Во-вторых, она снимает свою определенность  по  отношению  к  материи,  свое
соотношение с ней,  тем  самым  свою  положенность,  и  этим  сообщает  себе
устойчивость. Так как она снимает свою положенность,  то  эта  ее  рефлексия
есть ее собственное тождество, в которое она переходит; но так как она в  то
же время делает  это  тождество  внешним  и  противополагает  его  себе  как
материю, то указанная рефлексия положенности в себе дана  как  соединение  с
материей, в которой  она  приобретает  устойчивость;  следовательно  в  этом
соединении она сливается и с материей как с чем-то иным (с той своей  первой
стороны, с которой она превращает  себя  во  что-то  положенное)  и  в  этой
материи - также со своим собственным тождеством.
   Итак,  деятельность  формы,  которой  определяется  материя,  состоит   в
отрицательном отношении формы к самой себе. Но и  наоборот,  она  тем  самым
относится отрицательно и к материи; однако эта определяемость материи есть в
той же мере собственное движение самой формы. Форма свободна от материи,  но
она снимает эту свою самостоятельность; но ее самостоятельность и есть  сама
материя, ибо в ней форма имеет свое существенное тождество.  Поскольку  она,
таким образом, превращает себя в положенное, то это  равносильно  тому,  что
она превращает материю в нечто определенное. - Но, рассматриваемое с  другой
стороны, собственное тождество формы в то же  время  становится  внешним,  и
материя есть ее иное; постольку материя становится и неопределенной,  оттого
что  форма  снимает   свою   собственную   самостоятельность.   Но   материя
самостоятельна лишь по отношению к форме; если отрицательное  снимает  себя,
снимает также и положительное. Следовательно, так как форма снимает себя, то
отпадает также и определенность, которой материя  обладает  по  отношению  к
форме, - быть неопределенной устойчивостью.
   То, что являет себя как деятельность формы, есть, далее, в  той  же  мере
собственное движение самой материи. В-себе-сущее определение материи или  ее
долженствование   -   это   ее   абсолютная   отрицательность.   Через   эту
отрицательность материя не только просто соотносится с формой как  с  чем-то
иным, но это внешнее есть форма, которая  содержится  в  самой  материи  как
скрытая. Материя есть то же противоречие в себе, какое содержит форма, и это
[их] противоречие, как и его разрешение, есть  лишь  одно  противоречие.  Но
материя внутренне противоречива, потому что как неопределенное  тождество  с
собой она в то же время абсолютная отрицательность; поэтому она снимает себя
в самой себе, и  ее  тождество  распадается  в  ее  отрицательности,  и  эта
отрицательность обретает в нем свою устойчивость. Следовательно, определяясь
формой как чем-то внешним, материя  достигает  этим  своего  определения,  и
внешний характер отношения и для формы, и для материи  состоит  в  том,  что
каждая из них или, вернее, их первоначальное единство есть в своем полагании
в то же время нечто предполагающее, вследствие чего соотношение с собой есть
в то же время соотношение с собой как со снятым  или  соотношение  со  своим
иным.
   В-третьих, благодаря движению формы и материи их первоначальное единство,
с одной  стороны,  восстановлено,  а  с  другой  -  есть  теперь  положенное
единство. Материя  столь  же  определяет  самое  себя,  сколь  этот  процесс
определения есть для нее внешнее действие формы; и, наоборот, форма столь же
определяет лишь себя или имеет определяемую ею материю в самой себе, сколь в
процессе своего определения она относится к иному; и то и другое -  действие
формы и движение материи - одно и то же, только первое есть действие, т.  е.
отрицательность  как  положенная,  а  второе  -  движение  или  становление,
отрицательность как в-себе-сущее определение. Результат поэтому  -  единство
в-себе-бытия и положенности. Материя, как таковая, определена или необходимо
имеет некоторую форму, а форма -  это  просто  материальная,  удерживающаяся
форма.
   3. Форма, поскольку она предполагает материю как свое иное, конечна.  Она
не основание, а лишь то, что деятельно. Равным образом и материя,  поскольку
она предполагает форму как свое небытие, есть конечная материя; она  так  же
не основание своего единства с формой, а есть лишь основа для  формы.  Но  и
эта конечная материя и конечная форма не имеют истины; каждая соотносится  с
другой, иначе говоря, лишь их  единство  есть  их  истина.  В  это  единство
возвращаются оба этих определения и снимают в  нем  свою  самостоятельность;
тем самым оно оказывается их  основанием.  Поэтому  материя  есть  основание
определения своей  формы  лишь  постольку,  поскольку  она  не  материя  как
материя, а абсолютное единство сущности и формы; точно  так  же  форма  есть
основание удерживания своих определений лишь постольку, поскольку она то  же
самое одно единство. Но это одно единство как абсолютная отрицательность  и,
точнее, как исключающее  единство  есть  в  своей  рефлексии  предполагающее
единство; иначе говоря, в  процессе  полагания  одним  и  тем  же  действием