определения удерживаются. - Это опосредствование не есть также  определяющая
рефлексия, определения которой имеют существенную самостоятельность; ибо эта
самостоятельность исчезла в основании, в единстве которого определения  лишь
положенные. - Вот почему опосредствование основания есть единство  чистой  и
определяющей рефлексии; определения этого  опосредствования  или  положенное
удерживаются,  и,  наоборот,  удерживание  этих   определений   есть   нечто
положенное. Так как это их удерживание себя само есть нечто  положенное  или
имеет определенность, то они тем самым отличны от своего простого  тождества
и составляют форму в противоположность сущности.
   Сущность имеет некоторую форму и определения формы.  Лишь  как  основание
сущность обладает прочной непосредственностью, иначе говоря, есть  субстрат.
Сущность, как таковая, едина со своей  рефлексией  и  неотличима  от  самого
движения рефлексии. Поэтому не сущность совершает  это  движение  рефлексии;
она также не  есть  то,  с  чего  рефлексия  начинает  как  с  первого.  Это
обстоятельство  затрудняет  вообще  изображение  рефлексии;   ведь   нельзя,
собственно, сказать, что сущность возвращается в самое  себя,  что  сущность
есть видимость внутри себя, так как ее нет до своего движения или в  нем,  и
это движение не имеет основы, на (an)  которой  оно  протекало  бы.  Лишь  в
основании нечто соотнесенное выступает  в  соответствии  с  моментом  снятой
рефлексии. Сущность же как соотнесенный субстрат есть определенная сущность;
в силу этой положенное(tm) она по своему существу имеет в самой себе  форму.
- Определения же формы - это, напротив, такие определения, которые находятся
в сущности; сущность лежит в их основании как неопределенное, безразличное к
ним в своем определении; они имеют в ней свою рефлексию в себя. Рефлективные
определения должны были удерживаться в самих себе и  быть  самостоятельными;
но их самостоятельность - это их распадение; таким образом,  они  имеют  эту
самостоятельность в ином; но это распадение само есть это тождество с  собой
или основание устойчивости (Bestehen), которое они себе сообщают.
   К форме принадлежит  вообще  все  определенное;  оно  определение  формы,
поскольку оно нечто положенное и тем самым отличное от того, форму чего  оно
составляет; определенность как качество едина со своим  субстратом,  бытием;
бытие  -  это  непосредственно  определенное,  еще  не  отличное  от   своей
определенности, иначе говоря, в ней еще не рефлектированное  в  себя,  равно
как определенность есть поэтому сущая, еще не положенная  определенность.  -
Далее,   свойственные   сущности   определения   формы   как    рефлективные
определенности суть - по своей более точной определенности  -  рассмотренные
выше моменты рефлексии -  тождество  и  различие;  различие  -  отчасти  как
разность, отчасти как противоположность. Но кроме того, к ним принадлежит  и
отношение основания, поскольку это отношение хотя и есть снятое рефлективное
определение, но благодаря  ему  сущность  дана  в  то  же  время  как  нечто
положенное. К форме же тождество, которое основание имеет  внутри  себя,  не
относится, а именно  [не  относится  то],  что  положенность  как  снятая  и
положенность, как таковая, - основание и основанное -  это  одна  рефлексия,
составляющая сущность как простую основу, которая есть удерживание формы. Но
это удерживание положено в основании; иначе говоря,  эта  сущность  сама  по
своему существу дана как  определенная;  тем  самым  она  опять-таки  момент
отношения основания  и  момент  формы.  -  В  том-то  и  состоит  абсолютное
взаимоотношение  формы  и  сущности,  что  сущность  есть  простое  единство
основания и основанного, но в этом единстве как раз сама она определенна или
есть отрицательное и отличает себя как основу от  формы,  но  таким  образом
сама становится	в то же время основанием и моментом формы.
   Поэтому  форма  есть  завершенное  целое  рефлексии;   она   содержит   и
определение рефлексии - быть снятой; поэтому форма, будучи  также  единством
своего процесса определения, равным образом соотнесена со своей снятостью, с
иным, которое  само  не  есть  форма,  но  к  которому  она  относится.  Как
существенная,  соотносящаяся  с  самой   собой   отрицательность   форма   в
противоположность этому простому отрицательному  есть  то,  что  полагает  и
определяет; простая же сущность - это неопределенная и недеятельная  основа,
в которой определения формы удерживаются  или  имеют  рефлексию  в  себя.  -
Внешняя рефлексия обычно довольствуется этим различением сущности  и  формы;
различение это необходимо, но само это различение есть  их  единство,  равно
как это единство основания есть  сущность,  отталкивающая  себя  от  себя  и
делающаяся положенностью. Форма - это сама абсолютная  отрицательность,  или
отрицательное абсолютное тождество с собой, именно в силу  которых  сущность
есть не бытие, а сущность. Это тождество, взятое абстрактно, есть  сущность,
противостоящая форме, точно так же как  отрицательность,  взятая  абстрактно
как положенность, есть отдельное определение формы. Но определение, как  оно
обнаружилось,  есть  в  своей  истине  тотальная,  соотносящаяся   с   собой
отрицательность, которая тем самым, будучи таким тождеством,  есть  в  самой
себе простая сущность. Поэтому форма имеет  в  своем  собственном  тождестве
сущность, равно как сущность имеет в своей отрицательной природе  абсолютную
форму. Нельзя, стало быть, спрашивать, каким образом форма присоединяется  к
сущности: ведь она лишь видимость сущности внутри самой себя, имманентная ей
собственная рефлексия. Точно так же и форма в самой себе есть возвращающаяся
в себя рефлексия или тождественная сущность; в процессе  своего  определения
форма  превращает  определение  в  положенность  как  положенность.  -  Она,
следовательно, определяет сущность не так, как если  бы  она  была  поистине
предположенной,  обособленной  от  сущности,  ибо   в   таком   случае   она
несущественное,  непрерывно  исчезающее  рефлективное  определение  и  таким
образом  сама  есть  скорее  основание  своего  снятия   или   тождественное