мышление удерживает противоречие и в нем - само себя, а не в том, чтобы, как
это свойственно представлению, позволять противоречию господствовать над ним
и растворять его определения лишь в другие определения или в ничто.
   Если в движении, побуждении и т. п. противоречие скрыто от  представления
за простотой  этих  определений,  то,  наоборот,  в  определениях  отношения
противоречие  выступает  непосредственно.  Если  взять   самые   тривиальные
примеры: верх и низ, правое и левое, отец и сын и т. д. до бесконечности, то
все они содержат противоположность в одном. Верх есть то, что не  есть  низ;
определение верха состоит лишь в том, чтобы не быть низом;  верх  есть  лишь
постольку, поскольку есть низ, и наоборот; в одном  определении  заключается
его противоположность. Отец есть иное сына, а сын - иное отца, и каждый  дан
лишь как это иное иного; и в то же время одно  определение  имеется  лишь  в
соотношении с другим; их бытие - это единое наличие (Bestehen). Отец  и  вне
соотношения с сыном есть нечто самостоятельное, но в этом случае он не отец,
а мужчина вообще; равным образом верх и  низ,  правое  и  левое  суть  также
рефлектированные в себя, суть нечто и вне соотношения, но [в  таком  случае]
они  лишь  места  вообще.  -   Противоположные   [определения   ]   содержат
противоречие постольку, поскольку они в одном и том же отношении соотносятся
друг с другом отрицательно или снимают  друг  друга  и  безразличны  друг  к
другу. Представление,  переходя  к  моменту  безразличия  этих  определений,
забывает в нем их отрицательное единство и тем самым оставляет их  лишь  как
разные вообще; в таком определении правое уже не правое, левое уже не  левое
и т. д. Но поскольку представление в самом деле
   имеет перед собой правое и левое, оно имеет перед собой  эти  определения
как отрицающие себя одно в другом и в то же время и как не отрицающие себя в
этом единстве, а [имеет] каждое как безразличное для себя сущее.
   Поэтому   представление   всюду   имеет,   правда,   своим    содержанием
противоречие, но не доходит до осознания его; представление остается внешней
рефлексией,  переходящей   от   одинаковости   к   неодинаковости   или   от
отрицательного соотношения к рефлектированности различенных [определений ] в
себя. Внешняя рефлексия сопоставляет эти два определения внешним  образом  и
имеет в виду лишь их, а не [их] переход, который составляет суть и  содержит
противоречие. - Остроумная же рефлексия - скажем здесь и о ней -  состоит  в
схватывании и высказывании противоречия. Хотя  она  и  не  выражает  понятия
вещей  и  их  отношений,  а  имеет  своим  материалом  и  содержанием   лишь
определения представления, она все же приводит их  в  такое  соотношение,  в
котором содержится их противоречие, и тем самым дает их понятию просвечивать
сквозь это  противоречие.  -  Но  мыслящий  разум  заостряет,  так  сказать,
притупившееся  различие  разного,  простое  многообразие  представления,  до
существенного различия, до противоположности.  Лишь  доведенные  до  крайней
степени  противоречия,  многообразные  [моменты]  становятся  деятельными  и
жизненными по отношению друг к другу и приобретают в нем ту отрицательность,
которая есть имманентная пульсация самодвижения и жизненности.
   Касаясь онтологического  доказательства  бытия  Бога,  мы  отметили,  что
исходное его определение - это "совокупность (Inbegriff) всех  реальностей".
Относительно этого определения обычно указывают прежде  всего  то,  что  оно
возможно, так как оно, мол, не содержит никакого  противоречия,  потому  что
реальность берется [в этом доказательстве] лишь как безграничная реальность.
Мы отметили выше, что этим указанная  совокупность  превращается  в  простое
неопределенное бытие или, если реальности берутся действительно  как  многие
определенные [реальности],  -  в  совокупность  всех  отрицаний.  При  более
тщательном различении реальности различие  ее  превращается  из  разности  в
противоположность  и  тем  самым  в  противоречие,   а   совокупность   всех
реальностей вообще - в абсолютное внутреннее  противоречие.  Обычный  horror
[страх], который представляющее, неспекулятивное мышление  испытывает  перед
противоречием, как природа перед vacuuin [пустотой], отвергает  этот  вывод,
ибо такое мышление не идет  дальше  одностороннего  рассмотрения  разрешения
противоречия в ничто и не  познает  его  положительной  стороны,  с  которой
противоречие становится абсолютной деятельностью и абсолютным основанием.
   Из рассмотрения природы противоречия вообще следовало, что если в той или
иной сути (Sache) можно обнаружить противоречие, то это само по себе еще  не
есть, так сказать, изъян, недостаток или погрешность  этой  сути.  Наоборот,
каждое  определение,  каждое  конкретное,  каждое  понятие  есть  по  своему
существу единство  различенных  и  различимых  моментов,  которые  благодаря
определенному,  существенному  различию  становятся   противоречивыми.   Это
противоречивое действительно разрешается в ничто, оно  возвращается  в  свое
отрицательное  единство.  Вещь,  субъект,  понятие  есть  именно  само   это
отрицательное единство; оно нечто в себе самом противоречивое, но точно  так
же  и  разрешенное  противоречие;  оно  основание,  которое  содержит   свои
определения и есть их носитель. Вещь, субъект или понятие,  будучи  в  своей
сфере рефлектированы в себя, суть свои разрешенные противоречия, но  вся  их
сфера опять-таки есть определенная, разная сфера, а потому  она  конечна  и,
значит, противоречива. Не она сама  есть  разрешение  этого  более  высокого
противоречия, а она имеет своим отрицательным  единством,  своим  основанием
более высокую сферу. Поэтому конечные вещи в своем безразличном многообразии
вообще таковы, что они противоречивы в себе самих, надломлены внутри себя  и
возвращаются в свое основание.  -  Как  это  будет  выяснено  в  дальнейшем,
истинное заключение  от  конечного  и  случайного  к  абсолютно  необходимой
сущности состоит не в том, чтобы заключать от конечного и случайного как  от
бытия, лежащего и остающегося лежать в  основании,  а  в  том,  что  (и  это