Лейбница: "Все полно животных созданий и подобных живых существ; в любой массе 
заключено бесчисленное множество монад;
повсюду - организмы, хотя и не всякая масса составляет органическое тело". 
Существует тесная внутренняя связь между органическим и неорганическим, причем 
неорганическое может быть само по себе таковым или же иметь относительный 
характер, поскольку оно находится в связи с другим органическим существом, для 
которого оно служит не только местом пребывания, но и всей внешней жизненной 
сферой. Эта зависимость особенно сказывается в той строгой определенности, с 
которой известный вид растений связан только с известной почвой, известное 
животное только с определенным растением или с другим определенным животным. 
Именно этой определенностью объясняется качественная ограниченность, но как раз 
поэтому и количественная безграничность, безграничное многообразие животной 
жизни. Таков, например, ихневмон из семейства наездников. Некоторые ихневмоны 
кладут свои яйца в тело определенных гусениц, другие - в других гусениц, а 
третьи - даже в яйца бабочек; в них они и живут в личиночном состоянии; но и 
тут бывают исключения: некоторые мелкие наездники не придерживаются строго 
определенного вида гусениц, и порой в одном и том же виде гусениц могут 
оказаться различные виды наездников, хотя, может быть, они и не резко 
отличаются друг от друга. Ненавистная многим травяная вошь прячет и 
вскармливает в своем собственном теле и крови особый вид яйца - тлю - вплоть до 
стадии зрелости, когда обременительный гость наконец отделяется, но и бедная 
вошь теперь оказывается изъеденной, пустой оболочкой. Из клещей один вид живет 
в книгах, Другой - на кроте, третий - на летучей мыши и так далее; особый вид 
клещей паразитирует в коже - таковы зудни. Но определенная животная жизнь 
связана не только с определенными животными, а даже со строго определенными, 
отдельными частями тела известных животных. Один вид мухи кладет свои яйца в 
нос овец, другой - в глотку оленей, третий - в прямую кишку лошади (см., 
например, Франц фон Паула Шранк. Fauna Boica, "Oestrus". У летучей мыши имеется 
несколько видов клещей, которые в свою очередь имеют и своих клещей, причем 
клещи, которые живут на крыльях мыши, отличаются от тех, которые у нее в 
волосах или в деснах, и так далее платяная или головная вошь не меняют место 
своего жительства с площицей, а последняя с первыми, подобно тому как эскимос 
ни на что не променяет свой тюлений жир. Всякому виду животных свойствен свой 
вид вши. У каждого свое. Что даже полипы имеют вшей, это наблюдал уже И. К. 
Шефер. Глисты, вероятно, живут и могут жить только в теле животных (одно 
новейшее наблюдение составляет исключение), причем один вид их живет в одном 
животном, другие - в других, так что у каждого рода животных свои особые глисты,
 и притом одни в одних, другие в других частях тела. Так, у человека один вид 
глистов живет в слепой кишке и в толстых кишках, другой - в крови, третий  
(волосатик, ришта) большей частью в клетчатке кожи, особенно вблизи суставов. 
Даже в глазах бывают особые паразиты. Старью естествоиспытатели, например 
Линней (Мюллер. "Совершенная система природы"; Шефер. Печеночная двуустка в 
печени. Регенсбург, считали, что живущие в человеке и животных глисты проникают 
в них извне. Последующие же исследователи считали их прирожденными, а новейшие 
натуралисты приписывают им животное происхождение в результате 
самопроизвольного зарождения (согласно наблюдениям новейших естествоиспытателей,
 кишечные черви, вероятно, возникают не просто путем воспроизведения, а 
проходят весьма разнообразные ступени развития, и многие на время даже покидают 
тело животного, переходя в окружающую водную сферу). Но как крупные животные, 
так и менее значительные и даже самые мелкие инфузории в свою очередь могут 
иметь на себе и даже в себе ещё более мелких, может быть, незаметных для нас 
животных. Лейбниц говорит: "При помощи микроскопа мы видим мелких животных, 
которых без микроскопа не заметишь; но мельчайшие нервы этих мелких животных и 
случайно плавающие в их соку другие животные зрению недоступны". Незначительная 
величина не есть предел природы. Материя может делиться и умножаться до 
бесконечности. Как доказал Т. Бойль, один гран мускуса может в течение двадцати 
лет заметно наполнить своими выделениями большое пространство, если даже оно 
ежедневно проветривается; а один гран краски может окрасить 392 кубических 
дюйма воды и, по вычислениям физиков, быть разделенным на 392 миллиона частиц - 
в этом направлении природа может идти очень далеко: у инфузорий может быть свое 
коренное население, у мелких паразитов - свои паразиты и так далее; в глистах - 
свои глисты, подобно тому как у вен, во всяком случае наиболее крупных, 
опять-таки имеются свои собственные вены и артерии. "Тонкая структура природы 
беспредельна"-заканчивает Лейбниц только что цитированную фразу (ответ на 
письмо Бирлинга. Но чем более животное связано с определенным веществом, тем 
более оно от него неотделимо и неразличимо. Определенное вещество и пребывающее 
в нем определенное животное образуют как бы единство двоицы. Асазудни 
славословят прелести чесотки и твердо и настойчиво уверяют нас, что они могут 
жить только в гнойниках, в том же заверяют трупные мухи относительно падали, 
навозные мухи - относительно своего вещества. Навоз или навозная муха - с 
высшей точки зрения то же самое. "Я не знаю, парень я или девка", - говорил 
старый баварец в приливе радости жизни, - так можно передать эти слова на 
общепонятном языке. "Я не знаю, навоз я или навозная муха: столь хорошо мне в 
навозе" - так взывает природа в приливе жизненной радости в своих низших 
проявлениях. Хотя подобное отождествление не более как поэтическая вольность, 
все же мы обнаруживаем в природе, что, чем ниже животные, тем менее они 
отмежеваны и обособлены от своей стихии. Инфузории большей частью прозрачны, 
светлы, как вода или кристаллы, благодаря этой прозрачности невидимы и мало 
доступны для наблюдения (ср., однако, в связи с этим или вопреки этому 
наблюдению наблюдения новейших естествоиспытателей над инфузориями в