рмы до Маркса, которого мы рассмотрим позднее.

Романтическая форма протеста очень отличается от рационалистической формы, хотя 
обе своими корнями уходят к Французской революции и философам, которые 
непосредственно предшествовали ей. Романтическая форма у Байрона выступает в 
нефилософском одеянии, но в лице Шопенгауэра и Ницше она начинает говорить на 
языке философии. Она стремится возвысить волю за счет интеллекта, быть 
нетерпеливой к длинным рассуждениям и прославлять неистовство определенных 
видов. В практической политике она важна как союзник национализма. По своей 
тенденции, если и не всегда, это находило осуществление в действительности; она 
решительно враждебна тому, что принято называть разумом, и стремится быть 
антинаучной. Некоторые из ее самых крайних форм могут быть найдены среди 
русских анархистов, но в России в конечном счете возобладала рационалистическая 
форма протеста. Германия всегда была более восприимчива к романтизму, чем 
другие страны, что обеспечивало правительственную отдушину для 
антирационалистической философии голой воли.

До сих пор при рассмотрении философских взглядов мы указывали на влияние, 
которое на них имели традиции в области философии, литературы или политики. Но 
существуют другие источники философских взглядов, а именно наука и машинное 
производство. Машинное производство начинает оказывать свое влияние на теорию, 
начиная с Маркса, и с тех пор постепенно его влияние становится более 
существенным. Влияние науки было существенным с XVII века, но приняло новые 
формы в течение XIX века.

Чем Галилей и Ньютон были для XVII века, тем же Дарвин был для XIX века. Теория 
Дарвина имеет две части. С одной стороны, существовало учение об эволюции, 
которое утверждало, что различные формы жизни постепенно развились от общих 
предков. Это учение, которое является теперь общепринятым, не было ново. Его 
отстаивали Ламарк и дед Дарвина, Эразм, не говоря уже об Анаксимандре. Дарвин 
собрал огромную массу опытных данных в поддержку этого учения и во второй части 
теории полагал открыть причину эволюции. Тем самым он придал учению 
популярность и научную силу, которой оно раньше не обладало, но он никоим 
образом не является его создателем.

Второй частью теории Дарвина была идея борьбы за существование и выживание 
наиболее приспособленных. Все животные и растения размножаются быстрее, чем 
природа может дать средства для их существования. Следовательно, в каждом 
поколении многие погибают еще до того возраста, когда они могут произвести себе 
подобных. Чем определяется, какие из них будут выживать? В определенной степени 
это, несомненно, определяется чистой удачей, но имеется другая, более важная 
причина. Животные и растения, как правило, не абсолютно подобны своим родителям,
 а несколько отличаются в сторону улучшения или ухудшения в любом измеряемом 
признаке. В данной окружающей среде представители одних и тех же видов 
конкурируют между собой, чтобы выжить, и те из них, которые наилучшим образом 
приспособлены к окружающей среде, имеют наилучшие шансы для выживания. 
Следовательно, среди случайных отклонений те, которые благоприятны, будут 
преобладать среди взрослых в каждом поколении. Таким образом, от поколения к 
поколению олень бегает все быстрее, кошка подкрадывается к своей добыче все 
тише, а шея жирафа становится все длиннее. По истечении достаточного времени 
этот механизм, по Дарвину, может учесть все долгое развитие от простейших 
одноклеточных животных организмов до homo sapiens.

Эта часть теории Дарвина многократно обсуждалась и рассматривается большинством 
биологов как предмет, который требует многих важных уточнений. Не это, однако, 
интересует в первую очередь историка идей XIX века. С исторической точки зрения 
интересно распространение дарвиновских взглядов на экономические взгляды в 
целом, что было характерно для философских радикалов. Движущей силой эволюции, 
согласно этой точке зрения, является тип биологической экономики в мире 
свободной конкуренции. Именно учение Мальтуса о народонаселении, 
распространенное на мир животных и растений, внушило Дарвину мысль о борьбе за 
существование и выживании сильнейших как источнике эволюции.

Дарвин сам был либералом, но из его теории вытекали следствия, которые в 
определенной степени были враждебны традиционному либерализму. Учение, что все 
люди равны от рождения и что различия между взрослыми определяются всецело 
воспитанием, было несовместимо с его подчеркиванием прирожденных различий между 
представителями одних и тех же видов. Если бы, как утверждал Ламарк и как 
склонен был думать сам Дарвин, приобретаемые признаки были наследственными, то 
противопоставление взглядов Дарвина таким взглядам, какие были у Гельвеция, 
могло бы отчасти смягчиться. Но получалось, что только прирожденные признаки 
наследственны, за исключением не очень существенных признаков. Таким образом, 
прирожденные различия между людьми приобретают основополагающ