Гельвеция, но на них больше 
сказалось влияние Руссо. Права человека, говорит он, выводятся все из одной 
истины, а именно, что человек является чувствительным существом, способным к 
рассуждению и усвоению моральных идей, из которых следует, что люди не могут 
больше делиться на правителей и подданных, лгунов и обманутых. «Эти принципы, 
за которые великодушный Сидней заплатил своей кровью, которые Локк подкрепил 
авторитетом своего имени, были затем развиты Руссо с большей точностью, в 
большем масштабе и с большей силой». Локк, говорит он, первый показал границы 
человеческого познания. «Этим методом скоро стали пользоваться все философы, и, 
именно применяя его к морали, политике, общественной экономии, они получили 
возможность следовать в области этих наук путем почти столь же верным, как в 
области естественных наук».

Кондорсе очень восхищается американской революцией. «Простой здравый смысл 
должен был подсказать жителям британских колоний, что англичане, рожденные по 
ту сторону Атлантического океана, получили от природы точно такие же права, как 
и другие англичане, рожденные под Гринвичским меридианом». Конституция 
Соединенных Штатов, говорит он, основана на естественном праве, и американская 
революция сделала права человека известными всей Европе, от Невы до 
Гвадалквивира. Принципы Французской революции, однако, являются «более чистыми, 
более точными, более глубокими, чем принципы, которыми руководствовались 
американцы». Эти слова были написаны тогда, когда он скрывался от Робеспьера. 
Немного спустя он был схвачен и посажен в тюрьму. Он умер в тюрьме, но 
обстоятельства его смерти неизвестны.

Кондорсе верил в равноправие женщин. Он был подлинным создателем теории 
народонаселения Мальтуса, которая, однако, для него не имела таких мрачных 
последствий, какие она имела для Мальтуса, потому что он соединял ее с 
необходимостью контроля над рождаемостью. Отец Мальтуса был учеником Кондорсе, 
и благодаря этому Мальтус познакомился с теорией Кондорсе.

Кондорсе даже больший энтузиаст и оптимист, чем Гельвеций. Он верил, что 
благодаря распространению принципов Французской революции все основное 
социальное зло исчезнет. Пожалуй, его счастье, что он не пережил 1794 года.

Учения французских революционных философов в менее восторженной и гораздо более 
четкой форме были перенесены в Англию философскими радикалами, признанным 
главой которых был Бентам. Поначалу Бентам почти исключительно интересовался 
правом. Постепенно, по мере того как он становился старше, круг его интересов 
становился шире и его взгляды становились более разрушительными. После 1808 
года он был республиканцем, сторонником равенства женщин, врагом империализма и 
непримиримым демократом. Некоторыми из этих взглядов он обязан Джеймсу Миллю. 
Оба верили во всемогущество воспитания. Принятием принципа «наибольшего счастья 
наибольшего числа людей» Бентам обязан демократическому чувству, но это 
принятие включало оппозицию учению о правах человека, которое он прямо 
характеризовал как «бессмыслицу».

Философские радикалы отличались от людей вроде Гельвеция и Кондорсе во многих 
отношениях. Темпераментные, они были настойчивы и любили разрабатывать свои 
теории в деталях, имеющих непосредственное отношение к практике. Они придавали 
очень большое значение экономической теории, которую сами полагали развить как 
науку. Тенденция к восторженности, которая существовала у Бентама и Джона 
Стюарта Мил-ля, но не у Мальтуса или Джеймса Милля, строго сдерживалась этой 
«наукой» и особенно мрачной версией теории народонаселения, принадлежащей 
Мальтусу, согласно которой большинство живущих на заработную плату должно 
всегда, кроме как после чумы, зарабатывать наименьшую сумму, которая необходима 
для жизни им и их семье. Другим важным различием между бентамистами и их 
французскими предшественниками было то, что в индустриальной Англии существовал 
острый конфликт между предпринимателями и рабочими, что привело к 
тред-юнионизму и социализму. В этом конфликте бентамисты, грубо говоря, стояли 
на стороне предпринимателей против рабочего класса. Их последний представитель, 
Джон Стюарт Милль, однако, постепенно отказывался от строгой приверженности 
принципам отца и, по мере того как становился старше, все менее и менее 
враждебно относился к социализму и все менее и менее сохранял веру в вечные 
истины классической экономической теории. Согласно его автобиографии, этот 
процесс смягчения враждебного отношения к социализму начался с чтения 
поэтов-романтиков.

Бентамисты, поначалу умеренно революционные, постепенно переставали быть 
таковыми, отчасти благодаря успешности их попыток убедить английское 
правительство в правильности некоторых из их взглядов, отчасти благодаря 
оппозиции растущей силе социализма и тред-юнионизма. Люди, которые выступали 
против традиций, как уже указывалось, были двух типов: рационалистического и 
романтического, хотя у людей вроде Кондорсе сочетались элементы и того и 
другого. Бентамисты были почти полностью рационалистами, и рационалистами были 
социалисты, которые восставали и против них, и против существующего 
экономического порядка. Это интеллектуальное движение не приобретает 
законченной философской ф