в ряды аристократии. Со времени американской и французской революций 
значительной политической силой становится демократия (в современном смысле 
слова). Социализм, в противоположность демократии, основанной на частной 
собственности, впервые становится государственной силой в 1917 году. Однако 
очевидно, что эта форма правления в случае своего распространения должна 
принести с собой и новую форму культуры: культура, который мы будем касаться, 
является в основном «либеральной», то есть принадлежит к тому типу, который 
наиболее естественным образом связан с торговлей. Правда, есть и важные 
исключения, особенно в Германии: мировоззрение Фихте и Гегеля, ограничиваясь 
двумя примерами, совершенно не связано с торговлей. Однако подобные исключения 
не типичны для их века.

Отвержение церковного авторитета, являющееся негативной характерной чертой 
новой эры, начинается раньше, чем принятие авторитета науки, составляющее ее 
позитивную характерную черту. В итальянском Возрождении наука играла весьма 
небольшую роль; оппозиция церкви связывалась в умах людей с античностью и 
искала себе опору неизменно в прошлом, но в прошлом более далеком, чем времена 
ранней церкви и средних веков. Первым серьезным вторжением науки явилось 
опубликование теории Коперника в 1543 году; однако влияние эта теория приобрела 
лишь с того времени, когда она была подхвачена и усовершенствована Кеплером и 
Галилеем в XVII веке. Это было началом длительной войны между наукой и догмой, 
в которой традиционалисты вели безнадежную борьбу против нового знания.

Авторитет науки, признаваемый большинством философов новой эры, весьма 
существенно отличается от авторитета церкви, ибо он является по своему 
характеру интеллектуальным, а не правительственным. Никакие кары не 
обрушиваются на головы тех, кто отвергает авторитет науки; никакие соображения 
выгоды не влияют на тех, кто его принимает. Он завоевывает умы исключительно 
присущим ему призывом к разуму. Другой чертой, отличающей авторитет науки, 
является то, что он как бы соткан из кусков и частичек, а не представляет собой,
 подобно канону католической догмы, цельную систему, охватывающую человеческую 
мораль, человеческие надежды, прошлую и грядущую историю Вселенной. Авторитет 
науки высказывает свое суждение только о том, что в данный момент 
представляется научно установленным, а это составляет лишь крошечный островок в 
океане неведения. Авторитет науки еще в одном отношении отличается от 
церковного авторитета, который провозглашает свои суждения абсолютно верными и 
неизменными во веки веков: суждения науки являются опытными, делаются на основе 
вероятностного подхода и признаются подверженными процессу изменения. Это 
порождает склад ума, весьма отличный от склада ума средневекового догматика.

До сих пор я говорил о теоретической науке, представляющей собой попытку 
познать мир. С самого начала важное значение приобрела и практическая наука, 
представляющая собой попытку изменить мир, и это значение неуклонно возрастало, 
пока она почти совершенно не вытеснила в умах людей науку теоретическую. 
Практическое значение науки было впервые признано в связи с войной; Галилей и 
Леонардо добились должностей на службе государства своими проектами 
усовершенствования артиллерии и фортификационного искусства. Начиная со времени 
Галилея и Леонардо роль ученых в войне неуклонно возрастала. Только позднее они 
начали играть роль в развитии машинного производства и во внедрении в широкое 
пользование населением сначала пара, а затем электричества, причем значительные 
политические результаты всего этого начали обнаруживаться лишь с конца XVIII 
века. Наука восторжествовала главным образом благодаря своей практической 
полезности, и на этой почве возникла попытка отделить данный аспект от аспекта 
теоретического, делая, таким образом, науку все более и более техникой и все 
менее и менее доктриной, объясняющей природу мира. Проникновение этой точки 
зрения в среду философов относится к самому недавнему времени.

Освобождение от авторитета церкви привело к росту индивидуализма вплоть до 
анархизма. Дисциплина — интеллектуальная, нравственная и политическая — 
связывалась в умах людей Возрождения с схоластической философией и церковной 
властью. Аристотелевская логика схоластов была ограниченной, но она приучала к 
известного рода точности. Когда эта школа логики была отвергнута как устаревшая,
 она была заменена на первых порах не чем-то лучшим, а лишь эклектическим 
подражанием античным образцам. Вплоть до XVII столетия в области философии не 
было создано ничего значительного. В Италии XV века царила ужасающая 
нравственная и политическая анархия, явившаяся той почвой, на которой выросли 
доктрины Макиавелли. В то же время освобождение от духовных оков привело к 
изумительному раскрытию человеческого гения в области искусства и литературы. 
Однако такое общество неустойчиво. Реформация и Контрреформация, а также 
покорение Италии Испанией положили конец итальянскому Возрождению со всем, что 
в нем было хорошего и дурного. Когда движение распространилось к северу от Альп,
 оно не носило такого анархического характера.

Тем не менее философия Нового времени сохранила по большей части 
индивидуалистические и субъективные тенденции. Это весьма явственно выражается 
в философии Декарта, которая всякое познание ставит в зависимость от 
достоверности своего собственного существования, а критериями истины считает 
ясность и отчетливость (понимаемые в субъективистском смысле). Не так заметно 
это в философии Спинозы, но вновь появляется в лишенных окон монадах Лейбница. 
Локку, человеку исключительно объективного темп