йную жизнь и потому должно быть запрещено. Весьма любопытен довод, 
выдвигаемый против кровосмесительной любви брата и сестры: если с любовью мужа 
и жены соединится еще любовь брата и сестры, то взаимное тяготение окажется 
настолько сильным, что будет вызывать чересчур частое совокупление.

Необходимо отметить, что вся эта аргументация по вопросам этики взаимоотношения 
полов обосновывается чисто рациональными соображениями, а не божественными 
заповедями и запретами. Здесь, как и на протяжении всех первых трех книг, 
Аквинский рад, завершая рассмотрение того или иного вопроса, процитировать 
тексты, показывающие, что разум привел его к заключению, которое находится в 
полном согласии со Священным писанием; но к авторитету он взывает только тогда, 
когда поставленная цель оказалась достигнутой.

В необычайно живой и интересной форме рассматривается вопрос о добровольной 
бедности; как и можно было ожидать, Фома Аквинский приходит в конечном счете к 
выводу, находящемуся в полном согласии с принципами нищенствующих орденов; но 
возражения против своего взгляда он формулирует с такой силой и реализмом, 
которые свидетельствуют о том, что он действительно слышал их из уст белого 
духовенства.

Затем Фома Аквинский переходит к проблемам греха, предопределения и избранности,
 по которым он придерживается в общем и целом взглядов св. Августина. Совершая 
смертный грех, человек навеки лишает себя конца в вечности, и потому его 
заслуженным уделом является вечная кара. Никто не может быть освобожден от 
греха, кроме как при помощи благодати, но тем не менее грешник достоин 
осуждения, если он не обращается на путь праведности. Человек нуждается в 
благодати, чтобы держаться пути праведности, но никому не дано заслужить 
божественной помощи. Бог не служит причиной греха, но одних он оставляет 
коснеть в грехе, а других от него освобождает. Что касается проблемы 
предопределения, то, по-видимому, взгляд св. Фомы совпадал с взглядом св. 
Августина: объяснить, почему одни избраны и попадают на небо, а другие остаются 
проклятыми и отправляются в ад, — невозможно. Разделял св. Фома и мнение, что 
некрещеные люди не могут вступить на небеса. Но эта истина не принадлежит к 
числу тех, которые могут быть доказаны при помощи одного лишь разума; она 
открывается нам в тексте от Иоанна (3; 5) [342 - «Иисус отвечал: истинно, 
истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и духа, не может войти в 
Царствие Божие».].

Четвертая книга касается проблем троичности, воплощения, папского верховенства, 
таинств и воскрешения тела. В целом эта книга обращена не столько к философам, 
сколько к богословам, и поэтому я коснусь ее лишь вкратце.

Есть три вида познания Бога: через разум, через откровение и через интуицию по 
вещам, прежде познанным только посредством откровения. Однако о третьем виде 
Аквинский почти ничего не говорит. Автор, склонный к мистицизму, уделил бы 
этому виду больше внимания, чем двум остальным, но Аквинский обладал скорее 
логическим, чем мистическим темпераментом.

Греческая церковь обвиняется в двух вещах: она отрицает двойное исхожденис 
Святого духа и не признает папского верховенства. Аквинский предостерегает 
читателя, что, хотя Христос был зачат от Святого духа, это не следует понимать 
в том смысле, что он был сыном Святого духа во плоти.

Таинства имеют силу даже тогда, когда они совершаются дурными клириками. Это 
был важный пункт христианской доктрины. Дело в том, что очень многие священники 
жили в смертном грехе, и набожные люди опасались, что такие священники не имеют 
права совершать таинства. Создавалось трудное положение; никто не мог знать, 
действительно ли он женат или имеет ли силу полученное им отпущение грехов. Все 
это вело к ереси и расколу, ибо люди, настроенные на пуританский лад, пытались 
создать особое духовенство, отличавшееся более безупречной добродетелью. В 
результате церкви пришлось весьма решительно провозгласить, что грех в 
священнике не лишает его способности отправлять свои духовные обязанности.

Одним из последних рассматривается вопрос о воскрешении тела. Здесь, как и 
всюду, Аквинский очень отчетливо формулирует те доводы, которые выдвигались 
против ортодоксального воззрения. Один из этих доводов на первый взгляд 
оказывается весьма сложным. Какая судьба должна постигнуть, вопрошает святой, 
того человека, который всю свою жизнь питался одним человеческим мясом и 
родители которого делали то же самое? Представляется несправедливым, чтобы его 
жертвы лишились своих тел в последний день из-за его кровожадности; но если им 
оставят их тела, то что же останется, чтобы составить его собственное тело? Я 
счастлив заявить, что эта трудность, которая на первый взгляд может показаться 
непреодолимой, победоносно преодолена. Тождественность тела, указывает св. Фома,
 не зависит от сохранения одних и тех же материальных частичек; ведь пока мы 
живем, вещество, составляющее наше тело, в результате процессов еды и 
пищеварения подвергается постоянным изменениям. Поэтому людоед может при 
воскрешении получить то же самое тело, даже если оно и не составлено из того же 
вещества, из которого тело его состояло в момент смерти. Этой утешительной 
мыслью мы можем заключить наше краткое изложение «Summa contra Gentiles».

В своих общих чертах философия Аквинского сходна с философией Аристотеля и 
будет принята ил