й власти, не очень-то удачен: он говорит, что Бог не мог бы 
превратить человека в осла.

В Боге заключены восторг, радость и любовь; Богу неведомо чувство ненависти; Он 
обладает созерцательной и активной добродетелями. Он счастлив и есть свое 
собственное счастье.

Теперь (в книге II) мы подходим к рассмотрению вопроса о творениях. 
Рассмотрение этого вопроса полезно для опровержения заблуждений, противных вере.
 Бог сотворил мир из ничего, вопреки мнению древних. Далее, Аквинский 
возвращается к теме о деяниях, недоступных даже Богу. Он не может быть телом 
или изменить самого Себя; Он не может терпеть неудач; Он не может уставать, 
забывать, раскаиваться, гневаться или печалиться; Он не может лишить человека 
души или сделать сумму углов треугольника равной не двум прямым углам. Он не в 
состоянии уничтожить прошлое, впасть в грех, сотворить другого Бога или сделать 
Себя не существующим.

В основном же книга II посвящена проблеме человеческой души. Все разумные 
субстанции нематериальны и нетленны; ангелы бестелесны, в людях же душа 
существует вместе с телом. Она есть форма тела, согласно воззрениям Аристотеля. 
В человеке не три души, а только одна. Вся душа наличествует целиком в каждой 
частице тела. Души животных в отличие от душ людей не обладают бессмертием. 
Разум является частью души каждого человека; неправ Аверроэс, утверждавший, 
будто существует только один разум, которому сопричастны разные люди. Душа не 
передается наследственно с семенем, а творится заново в каждом человеке. Правда,
 в связи с этим возникает трудность: когда ребенок рождается не от законного 
супруга, то можно подумать, что Бог является соучастником супружеской измены. 
Но это софистическое возражение. (Есть и веское возражение, над которым бился 
уже св. Августин; оно касается наследственной передачи первородного греха. Ведь 
грешит-то душа, и если душа не передается наследственно, а творится заново, то 
как она может унаследовать грех Адама? Но св. Фома в обсуждение этого вопроса 
не входит.
)
В связи с вопросом о разуме рассматривается проблема универсалий. Св. Фома 
стоит на позиции Аристотеля. Универсалии не существуют вне души, но разум, 
познавая универсалии, познает и вещи, находящиеся вне души.

Третья книга касается преимущественно вопросов этики. Зло непреднамеренно; оно 
не существенно, а имеет случайную причину, заключающуюся в добре. Все вещи 
имеют тенденцию уподобляться Богу, который есть конец всех вещей. Человеческое 
счастье не состоит в плотских наслаждениях, почестях, славе, богатстве, мирской 
власти или благах тела, оно не носит чувственного характера. Наивысшее счастье 
для человека не может заключаться в деяниях, основанных на нравственной 
добродетели, ибо последние служат только средствами; наивысшее счастье — в 
познании Бога. Но познание Бога, которым обладает большинство людей, вовсе 
недостаточно для достижения наивысшего счастья; недостаточно и познание Бога, 
достигаемое через доказательства; недостаточно даже то познание Бога, к 
которому приходят через посредство веры. В настоящей жизни нам не дано узреть 
Бога и его сущности или достигнуть наивысшего счастья; но в грядущем мире мы 
узрим его лицом к лицу. (Не в буквальном смысле, предупреждает св. Фома, ибо у 
Бога лица нет.) Это будет достигнуто не нашими естественными силами, а 
благодаря Божественному свету; и даже тогда нам не будет дано узреть всего Бога.
 Это видение делает нас сопричастными вечной жизни, то есть жизни за пределами 
времени.

Божественное провидение не исключает зла, случайности, свободы воли, удачи или 
счастья. Зло вызывается вторичными причинами, как у хорошего художника, 
работающего скверными инструментами.

Ангелы не равны между собой; они разделяются на ранги. Каждый ангел является 
единственным представителем своего вида, ибо ангелы бестелесны и потому могут 
отличаться только своими видовыми различиями, а не своим положением в 
пространстве.

Астрология должна быть отвергнута, в пользу чего выдвигаются обычные доводы. На 
вопрос «Есть ли судьба?» Аквинский отвечает, что мы можем присвоить название 
«судьбы» порядку, которым провидение поражает наш ум, но благоразумнее этого не 
делать, ибо «судьба» — слово языческое. Из этого выводится доказательство того, 
что молитвы полезны, несмотря на то, что воля провидения не может быть изменена.
 (Я не смог понять этого аргумента.) Бог изредка творит чудеса, но, кроме Бога, 
это никому не дано. Магия, однако, возможна с помощью демонов; но с настоящими 
чудесами она ничего общего не имеет и вершится без помощи звезд.

Божественный закон направляет нас возлюбить Бога, а также в меньшей мере — 
нашего ближнего. Божественный закон запрещает блуд, ибо отец должен быть вместе 
с матерью, пока воспитываются дети. Божественный закон запрещает 
противозачаточные меры как дело противоестественное; но пожизненное безбрачие 
по той же причине он не запрещает. Узы брака должны быть нерасторжимы, ибо отец 
необходим для воспитания детей — как потому, что он разумнее матери, так и 
потому, что он обладает большей физической силой, когда детей приходится 
наказывать. Не всякое плотское совокупление греховно, потому что оно 
естественно; но полагать, что брачное состояние столь же добродетельно, как и 
воздержание, значит впадать в ересь Иовиниана. Брак должен основываться на 
строжайшей моногамии: полигамия унизительна для женщины, а полиандрия не 
позволяет установить истинного отца ребенка. Кровосмешение осложнило бы 
сем