что остается, есть абсолют. Комментируя "Мандукья-упанишаду", 
Шанкара замечает, что турия, или четвертое состояние (составной опыт), 
осуществляется путем поглощения в нем трех остальных состояний (бодрствования, 
сна со сновидениями и сна без сновидений). Высшее состояние включает в себя 
остальные, будучи в то же время больше их всех в сумме. Используемое Шанкарой 
выражение "прапанчопашамам" означает погружение мира в Брахмана, а не его 
отрицание. Мы обладаем способностью отвечать на требования истины, и применение 
этой способности приводит к изменению всего характера нашей вселенной. Когда мы 
достигаем состояния турии, мы видим реальность с другой позиции, освещаемую 
другим источником света; только эта позиция и этот свет – абсолютны. Когда мы 
воспринимаем реальность с этой позиции, мы видим, что реальность мира – эта сам 
Брахман775. То, что мы отрицаем, есть только иллюзорное обрамление, а то, что 
остается, – реальность в самой себе776. Майя, как то, что скрывает, не 
властвует над душой, достигшей свободы. Когда посредством анубхавы достигается 
уверенность в нашем единстве с Брахманом и Атманом, узы, которые связывают нас 
с формами, разбиваются и формы сами по себе больше не привлекают нас. Они могут 
продолжать существовать и будут существовать, пока живы чувства и действует 
интеллект, но нет необходимости соединять их с постигнутым интуитивным путем 
Брахманом. Когда под воздействием научного знания иллюзия миража рассеивается, 
явление иллюзии остается, хотя оно уже не обманывает нас. Мы наблюдаем одно и 
то же явление, но придаем ему различную ценность. Растворяются ли формы сами по 
себе в бесформенности или они обнаруживают себя как явления Брахмана, и по тому 
и по другому мнению мир не является просто иллюзией. 

Шанкара во многих местах заявляет, что природа освобождения представляет собой 
состояние единства с Брахманом777; и, как этот последний стоит над всеми 
категориями опыта, точно так и состояние мокши не может быть описано в понятиях 
нашего познания. Поскольку наше познание имеет дело с различиями пространства и 
времени, причины и следствия, лиц и вещей, действия и вызываемого им 
переживания, Шанкара утверждает, что ни одно из этих различий не имеет 
отношения к состоянию свободы. Нельзя сказать, что освобожденные живут в 
географическом пространстве, называемом сварга или брахмалока; и нельзя также 
сказать, что они существуют бесконечно. Ибо Шанкара согласен с Аристотелем, что 
"бесконечная продолжительность не делает ни хорошего лучшим, ни широкого еще 
более широким"778. Мы не можем рассматривать состояние мокши как состояние 
непрерывной деятельности. Это – высшее переживание, где интеллектуальная 
деятельность преодолена и уничтожено даже самосознание. Душа находится вне 
кругооборота мира сансарачакры – с его вечным ритмом подъема и гибели, рождения 
и нового рождения и приобретает тот опыт вечности, который Боэций определяет 
как "цельное и совершенное обладание безграничной жизнью в какой-то один 
момент"779. Свобода состоит в достижении состояния универсального духа, 
сарватмабхавы (буквально: все-я), или Брахмана, который стоит над всеми 
различиями эмпирического мира780. Состояние мокши есть 

"не что иное, как присущая индивиду природа, как Брахман, а не такое состояние, 
которое приобретается, как сварга (рай). Священные книги (шрути) учат, и то же 
самое говорит нам разум, что Брахман един по своей природе, а поэтому и 
освобождение достигается одного вида, кто бы его ни добился, Брахма или человек.
 Салокья (или пребывание в одном мире с Брахманом) и другие упомянутые 
специфические разновидности освобождения являются достигнутыми результатами и 
поэтому допускают степени превосходства в соответствии с достоинством 
богослужения, но природа освобождения (мукти) иная"781.

Поскольку Брахман 

"присутствует повсюду, во всем и представляет собой я всего сущего... то вообще 
невозможно, чтобы он когда-либо был целью процесса движения. Ибо мы не идем к 
тому, что уже достигнуто; опыт учит нас, что каждый стремится только к тому, 
что отлично от него"782.

Почитающие личного бога могут иметь целью движение к брахмалоке, но только не 
те, которые достигли мокши783. 

Мокша описывается при помощи отрицательных определений как состояние свободы, 
где нет ни дня, ни ночи, где течение времени остановилось, где исчезли с неба 
солнце и звезды. Различия в знании не имеют в ней силы784. Мокша подобна 
небесам у христиан, наследство нетленное, незапятнанное, которое не блекнет и 
не исчезает. Однако отсюда не следует, что это есть состояние совершенной 
пустоты. Свободная душа не видит другую душу, но она видит самое себя во 
всем785. Точно так, как Брахман с нашей эмпирической точки зрения кажется 
простым "ничто", так состояние мокши кажется полной утратой всего, 
исчезновением в забвении, погасшим светом, растворением в несуществовании, 
подобным тому, о чем говорит Джордж Элиот в "The Legend of Jubal": 

Оставила за собой смерть погасшая волна солнца, 
И все творящее Настоящее ради его могилы. 

Как Шанкара заявляет, что Брахман кажется несуществующим только тем, у кого 
слабый рассудок, так он же доказывает, что, хотя с нашей эмпирической точки 
зрения становление единства с великим Все кажется погружением в смерть, а не 
развитием жизни, однако, строго говоря, это не единственная точка зрения 
Шанкары. Имеются места, которые как раз показывают, что по достижении мокши 
остается сознание. Приводя одно из таких мест, Шанкара доказывает, что исчезает 
в мокше только индивидуальное сознание, а не сознание вообще. Чистая субстанция 
Атмана (виджнянагханатма) сохраняется786. Подобно этому, он считает, что только 
конечные дополнения