и Будда отказывался сказать, имел ли мир начало, или 
нет, то, возможно, что такая альтернатива казалась ему неудовлетворительной. 
Если бы Будда "изучал различные системы, имевшие распространение в его время", 
то до некоторой степени оправданный агностицизм упанишад должен был броситься 
ему в глаза. 

Допустим, что агностицизм Будды, если он является абсолютным, а не просто 
прагматическим, как в упанишадах, не делает чести его философской силе и те, 
кто согласен с таким истолкованием молчания Будды, склонны считать его 
посредственным философом. 

Но это вопрос исключительно личного мнения. Критическое отношение Будды к 
различным метафизическим теориям шестидесяти двум, описанным в 
Брахмаджала-сутте, и десяти, возникшим в Поттхапада-сутте21 (только для того, 
чтобы быть отброшенными как не ведущие к спасению, так же как и к религиозной 
практике его времени), показывает, что Будда является выдающимся мыслителем и 
критиком. Вообразить, что он – бессодержательный мыслитель, значит отрицать 
способность к метафизике у того, кто оспаривал многие метафизические проекты. 
Это было бы странной нечувствительностью, для которой имеется мало 
доказательств. Кроме того, ни один мыслящий человек, по крайней мере, ни один 
из числа тех, кто по своему умственному и нравственному развитию стоит на одном 
уровне с Буддой, не мог бы жить без веры в трансцендентальные ценности. 

Те ученые, которые поддерживают предположение об агностическом характере 
философии Будды, делают это потому, что только такая точка зрения соответствует 
их вере, будто бы учение Будды является образцом примитивного мышления. Они 
отвергают другие истолкования учения Будды на том основании, что для 
примитивного образа мышления они слишком логичны. Нет нужды говорить о том, что 
взгляд, рисующий Будду узко мыслящим рационалистом, равнодушным психологом и 
плохим философом, едва ли может убедить или даже обеспокоить тех, кто не 
разделяет утверждений этих критиков. Таким пустым мечтателем является, очевидно,
 тот, кто никогда не имел какого-либо значительного религиозного влияния даже в 
Индии VI века до н.э. 

VII
Если мы верим, что Будда был не пустым мечтателем или лицемером, а искренним и 
убежденным человеком антидогматического склада ума, то случайная фраза или 
многозначительный штрих могут дать внимательному исследователю ключ к разгадке 
общей позиции Будды, которая была постоянной основой его жизни и мышления. Дух 
этой метафизики является всеохватывающим, хотя его редко можно было выразить. 

Подчеркивание Буддой непостоянства и нереальности мира находится в прямом 
соответствии с отрицанием всякого эмпирического существования, которое мы 
находим в упанишадах22. Основной вопрос заключается в том, является ли 
осуждение Буддой мира опыта следствием признания абсолютной реальности, как это 
имеет место в упанишадах. Когда кто-нибудь говорит, что он не верит в 
реальность или бога, то он подразумевает под этим только то, что он не верит в 
общеизвестные представления о них. Когда Будда отбрасывает неадекватные понятия,
 то он делает это только при сравнении их с более адекватным. Фактически Будда 
нигде не отвергает понятие упанишад о Брахмане, абсолюте. В Катхаватту, где 
обсуждаются различные спорные точки зрения, нет ссылки на вопрос о реальности 
неизменного бытия. Все это указывает на признание Буддой позиции упанишад. 
Кроме того, известная проповедь в Бенаресе решительно утверждает реальность 
абсолютной сферы. Описания абсолюта ни как существующего, ни как 
несуществующего, ни в качестве того и другого, ни в виде не того и не другого 
напоминает нам подобные отрывки из небуддистских текстов, где они используются 
не для отрицания абсолюта, а для эмпирических описаний его23. 

Почему тогда Будда не признает в точных выражениях реальность абсолюта? Будда 
отказался дать описание абсолюта, ибо это означало бы предпринять выход из мира 
относительности, законность которого для других он первым начал оспаривать. 
Абсолют не является предметом эмпирического наблюдения. Мир опыта внутри своих 
пределов не обнаруживает абсолюта. Упанишады допускают это, предостерегая нас 
против применения категорий феноменального мира к первичной реальности. Пророк 
упанишад на просьбу описать природу абсолюта ответил молчанием, а когда просьба 
была повторена, продолжая хранить молчание, заявив наконец, что "Атман – это 
молчание" (Santo' yam atma)24. "Куда глаз не проникает, там нет ни речи, ни 
ума; мы не знаем, мы не понимаем, сколько нужно учить этому"25. Это – "другое, 
чем все известное, и выше неизвестного"26. Упанишады часто дают отрицательное 
описание абсолюта27. Но понятие абсолюта как чего-то неизвестного и 
непостижимого, не имеющего начала или конца, формы субстанции или постоянного 
местонахождения, слишком необычно для простых людей. Поэтому упанишады 
снисходят до положительного описания абсолюта, чтобы удовлетворить интересы 
религии и показать, что невыразимый абсолют является, тем не менее, 
положительным по своему характеру. В то время как упанишады не осмеливаются 
быть верными ужасному признанию непостижимости абсолюта, Будда более настойчиво 
отказывается применять какие-либо категории эмпирического мира к абсолютной 
реальности. Хотя он заявляет, что абсолют – это не мир изменений, что я не 
является эмпирическим установлением границ телесной формы, восприятий, чувств, 
склонностей и интеллекта, что нирвана не эмпирическое бытие, он не говорит, что 
же они собой представляют28, поскольку их невозможно проверить логически. Их 
реальность интуитивно пост