бразие 
причин существует по воле бога; "допустим теперь, что такое-то и такое-то 
существо родится, допустим, что другое существо родится таким-то и таким-то 
образом". Таким путем объясняется факт появления всего созданного и 
доказывается, что бог причина их возникновения. На это мы отвечаем, что 
признать несколько актов божественной воли – значит признать несколько причин, 
а это признание означает отрицание первой гипотезы, согласно которой существует 
только одна изначальная причина. Кроме того, эта множественность причин не 
может быть порождена иначе, как в одно и то же время, так как бог, источник 
отдельных актов божественной воли, который порождает это разнообразие причин, 
является сам по себе единым и неделимым. Сыны Шакья утверждают, что эволюция 
мира не имеет начала"27. 

Арьясанга, или Асанга, и его младший брат Васубандху. учитель Дигнаги, явились 
основоположниками виджняна-вады, пли идеалистических взглядов йогачар28. 

IV. ЙОГАЧАРЫ
Школа йогачар называется так потому, что она заявляет, что абсолютная истина, 
или бодхи, провозглашенная буддистами, достижима только теми, кто практикует 
йогу. Название "йога-чары" подчеркивает практическую сторону философии, в то 
время как название "виджняна-вада" подчеркивает ее умозрительные черты. Принцип 
критического анализа применяется не только к индивидуальному ego и материальным 
объектам, но также к дхармам, или элементам вещей [147], и развивается в 
идеализм, который сводит всю реальность к отношениям идей. 

Репрезентативная теория восприятия, принятая саутрантиками, естественно 
приводит нас к субъективизму йогачар. Саутрантики говорят, что наши данные в 
познании представляют собой беспорядочную смесь, которая приходит к нам извне, 
доставляемая вещами, которые существуют. Мы не знаем, что представляют собой 
эти вещи. Если объекты нашего познания являются только идеями нашего ума, 
которые имеют репрезентативный характер, ибо они относятся к объектам, 
находящимся вне их, рассматриваются как образы и следствия вещей, существующих 
вне мыслящего субъекта, то трудно постичь их природу. Говорят, что они являются 
символом чего-то, находящегося вне их. Если мы начнем с безотносительных идей, 
то в дальнейшем их соответствие объектам может быть неверным. Существование 
внешнего мира является фикцией. Даже если он существует, он никогда не сможет 
быть познан. Мы никогда не сможем проникнуть за занавес и узнать, что порождает 
идеи. 

"Наши чувства свидетельствуют о том, что у нас есть определенные идеи. И если 
мы делаем вывод из доказательства, которое не подтверждено предпосылками, мы 
вводим самих себя в заблуждение"29. 

Когда саутрантики утверждают, что у нас есть идеи и что с их помощью мы 
заключаем о существовании вещей, то ясно, что если бы внешние тела и 
существовали, мы не смогли бы познать их, а если бы они не существовали, то 
даже в этом случае у нас было бы достаточно оснований, чтобы думать, что они 
существуют30. Если для идеи необходима причина, то этой причиной не обязательно 
должен быть внешний мир. Даже в отношении идей, которые возникают непроизвольно,
 все, что мы может сказать, это то, что они должны иметь какую-то причину. 
Саутрантики не разбирают вопрос о выводах из своей репрезентативной теории 
познания, так как они начинают с признания двух субстанций. 

Задача йогачар, подобно Беркли, заключалась в том, чтобы показать 
необоснованный и внутренне противоречивый характер непознанной абсолютной 
материи саутрантиков и убедить нас отказаться от всех идей о таком внешнем 
существовании. У нас нет оснований предполагать, что причиной всех идей 
является материальная субстанция. Материя – это идея и ничто больше. Вещи 
представляют собой комбинации ощущений. Объектами знания являются или идеи, 
действительно запечатленные нашими чувствами, или идеи, полученные в результате 
размышлений. Внешние объекты, независимые от сознания, неителлигибельны. 
Йогачары спрашивают: 

"Является ли внешний объект, предполагаемый нами, результатом какого-либо 
существования, или пет? Он не может быть результатом существования, так как то, 
что порождается, не может быть неизменным; но он не может не быть результатом 
существования, ибо то, что не возникает, не может существовать"31. 

Далее: 

"Является ли внешний объект простым атомом или сложным телом? Он не может быть 
последним, так как мы не знаем, будет ли то, что мы предполагаем, частью или 
целым. Он не может быть атомом, так как атом – сверхчувственен". 

Мы не можем познать атомы, а о совокупностях атомов мы не можем сказать, 
отличаются ли они от атомов, или нет. Если они отличаются от атомов, то их 
нельзя больше рассматривать как состоящие из атомов. Если же они не отличаются 
от атомов, то есть если они представляют собой то же самое, что и атомы, то они 
не могут быть причинами умственных представлений грубых тел. Кроме того, если 
объекты мгновенны, они могут существовать только мгновение, и знание, которое 
является следствием, может возникнуть только после того, как причина перестанет 
существовать, и, таким образом, оно вообще никогда не может возникнуть. В 
момент познания объект прекратил бы свое существование. Это приводит нас к тому 
выводу, что для восприятия объекта мы не нуждаемся в объекте. Даже если объекты 
существуют, они становятся объектами познания с помощью идей, которые принимают 
форму объектов. Так как эти последние являются тем единственным, в чем мы 
нуждаемся, то нет необходимости предполагать внешние объекты. Поскольку мы 
осознаем идеи и вещи вместе, эти два понятия неотличимы. Все свойства, которые 
мы знаем, – длина, размер, вкус и т.д. – субъективны. Нет объектов, независимых 
от нас, и когда мы говорим о них, мы только употребляем слова. Внешние объекты 
не существуют. Видимые явления, окружающие нас, это порождения нашего сознания. 
Они