тся в едином и проистекает из него, тогда он 
сливается с всевышним57. И когда прекращается это смешение субъекта с объектом, 
тогда обнаруживается, что субъект всегда остается одним и тем же. Когда Кришна 
убеждает Арджуну не печалиться о смерти, он говорит ему, что смерть не есть 
угасание. Индивидуальная форма может изменяться, но сущность не уничтожается. 
Пока не достигнуто совершенство, индивидуальность сохраняется. Каждый раз, 
когда смертная оболочка разрушается, внутренняя индивидуальность сохраняется 
такой же, какой она была всегда, принимая при этом новую форму. Поддерживаемый 
этой верой, человек должен стремиться к самопознанию. Мы можем обеспечить себе 
бессмертие на пути вечности или совершенства. Это и является раскрытием 
заложенного в нас бесконечного. Именно утверждением существования души, 
оправданием интуиции упанишад, тем, что Атман, или чистый субъект, остается 
неизменным, даже если наше тело стало "прахом, вновь превратившимся в прах", 
Кришна успокаивает тревожный ум Арджуны. 

Дух никогда не был рожден; дух никогда не перестанет существовать, 
Не было времени, когда он не существовал; начало и конец – это лишь сны; 
Не рожденный, бессмертный и неизменный – таким остается дух всегда. 
Смерть вообще не касалась его, хотя вместилище его кажется смертным58. 

Гита, в духе упанишад, отождествляет два начала – Атмана и Брахмана. За 
преходящими ощущениями и телом стоит Атман; за преходящими объектами мира – 
Брахман. Эти два начала едины, будучи тождественными по своей природе. 
Реальность этого тождества является предметом человеческого опыта, который он 
познает для себя. Всякая попытка определить неизменное при помощи терминов, 
относящихся к изменяющемуся, приводит к неудаче. Однако в Гите нет попытки 
доказать, что абсолют, постижимый интуицией, есть логическое основание мира, 
хотя это подразумевается в ней. Из того, что мир является опытом, а не 
хаотическим смешением, следует, что мы нуждаемся в реальности ничем не 
ограниченного абсолюта. Тем не менее мы должны быть очень осторожны и не должны 
противопоставлять бесконечное конечному, как две взаимно исключающие области. 
Ибо это приведет нас к неправильному пониманию бесконечного. Что нас прежде 
всего поражает, так это различие между преходящим конечным и реальным 
бесконечным. Но если бы все ограничивалось только этим, тогда бесконечное 
становилось бы чем-то, приобретающим характер конечного, превращалось бы в 
нечто ограниченное; ибо конечное, противопоставляемое бесконечному и 
исключающее его, становится ограничением бесконечного. Не следует понимать 
бесконечное как нечто совершенно выходящее за пределы конечного. Оно есть 
сущность конечного. Бесконечное не есть нечто существующее наряду с конечным, а,
 наоборот, является конечным, ставшим бесконечным, оно есть реальное в конечном.
 И если мы будем рассматривать бесконечное в конечном, мы получим бесконечный 
прогресс, свойственный миру конечного, или сансары. Сама эта бесконечность есть 
проявление бесконечного в сфере конечного. Конечное раскрывает себя как 
бесконечное, ставшее конечным. Различие, проводимое между бесконечным и 
конечным, говорит лишь о несовершенстве нашего мышления. В действительности же 
существует только бесконечное, а конечное является не чем иным, как 
оконечиванием бесконечного. Отсюда следует, что такие термины, как 
"трансцендентность" и "имманентность", здесь не применимы, поскольку они 
подразумевают "иное", отличное от абсолюта. Ни одна категория мысли не 
соответствует абсолюту. Абсолют нельзя описать как бытие или как небытие, как 
именующий форму или как бесформенный59. Гита повторяет принцип упанишад, 
согласно которому реальное есть неизменное независимое существование, выходящее 
за пределы космического мира с его пространством, временем и причинностью. 

В философии Гита утверждает истину адвайты, или не-дуализма. Верховный Брахман 
есть неизменное, независимое существование, "о котором говорят ведантисты, 
которого достигают аскеты". Это – высшее состояние и высшая цель развития души 
во времени, хотя оно само по себе исключает движение и является первоначальным, 
вечным и высшим состоянием. Все движущееся и развивающееся содержится в 
неизменной вечности Брахмана. Оно существует благодаря ему, не может быть без 
него, хотя Брахман ничего не вызывает к существованию, ничего не создает и 
ничего не определяет. Брахман и мир, по-видимому, являются противоположными по 
своим признакам. Даже если мы отвергнем реальность сансары и будем 
рассматривать ее как простую тень, даже тогда останется, однако, та сущность, 
тенью которой сансара является. Мир сансары обнаруживает свою нереальность 
своим постоянным стремлением преодолеть себя, а абсолютный Брахман и есть сама 
цель, он не пытается найти ее вне себя. Поскольку мир сансары основан на 
абсолюте, постольку про абсолют иногда говорится, что он и изменяем и неизменен.
 Бесконечные частности и противоположности сансары должны направить ум человека 
туда, где преодолеваются все противоположности, где все последовательно 
протекающие изменения обнимаются вневременным сознанием. Поскольку все 
возможные противоположности и относительности основаны только на нем, оно не 
может противостоять им, будучи их субстратом. Мы не знаем точно, каким образом 
мир сансары основывается на абсолютном Брахмане, но мы уверены, что без этого 
абсолюта