1 Перестройка и нравственность (материалы "Круглого стола") // Вопросы 
философии. 1990. № 7. С. 3.
2 См.,например: Сомсоновa Т.В.Этикаперестройкииперестройкаэтики.Научное 
исследование (на нем. яз.). Бонн, 1989; Обновление морали и перспективы этики. 
М., 1990.

893

Существенным фактором формирования новой этической парадигмы стало 
"возвращение" в Россию религиозно-философского наследия этиков русского 
зарубежья: основных этических трудов И.О. Лосского (1991), С.Л. Франка (1992), 
Н.А. Бердяева (1993), Б.П. Вышеславцева (1994) и др., впервые изданных на 
родине в серии "Библиотека этической мысли". Это определило многообразие 
различных этических жанров и сближение традиций в рамках российской этики 
(религиозно-философской, научно-позитивистской, марксистской) [1], что привело 
к своеобразному пересечению и взаимопроникновению метафизического и 
эмпирического дискурсов в этике. Результатом этого явилась тенденция 
реформирования эмпиризма в этике. Эта тенденция выразилась в попытке синтеза 
"базовых, нормативно-этических программ" - этики гедонизма, утилитаризма, 
перфекционизма и альтруизма (Р.Г Апресян, 1995), а также эмпирических подходов 
к обоснованию природы моральных абсолютов, в частности, путем интроспективных 
эмпирических обобщений в духе "внутреннего опыта" Д. Локка (Л.В. Максимов, 
1996). В отличие от "метафизического реформизма" конца XIX - начала XX вв., 
предусматривавшего материальную конкретизацию этического формализма Канта, 
"эмпирический реформизм", следы которого можно обнаружить в этических учениях Е.
Н. Трубецкого и Б.П. Вышеславцева, предполагает своего рода "метафизическое" 
обобщение эмпирических данных нравственности.

Восстановление разорванных связей и традиций в этике привело к появлению 
своеобразного "этического классицизма", связанного с актуализацией классических 
моральных учений. "Классицизм" в этике вылился в форму моралистического проекта 
"гармонизации добродетели и счастья" (А.А. Гусейнов, 1995). "Великие моралисты" 
продолжают традицию "конкретно-идеальной" этики, намеченной Д.И. Чижевским в 
работе "О формализме в этике (Заметки о современном кризисе этической теории)" 
(1928). Наряду с религиозно-нравственной агиографией и морализирующей 
биографией в духе Плутарха, предлагаемых Чижевским в качестве конкретных форм 
построения идеальных этических типов, здесь представлены образцы "этизирующей 
биографии", или точнее, "биографизирующей этики", обнаруживающей органическую 
взаимосвязь между этическим учением и жизнью философа-моралиста.

1 Характерным примером такого рода "сближения" можно считать сборники 
научно-публицистических чтений "Этическая мысль" / Сост. и общее ред. А.А. 
Гусейнова (1988, 1990, 1991), сыгравшие важную роль в формировании парадигмы 
российской этики.


894

Ослабление идеологического диктата в области этики 90-х годов привело, с одной 
стороны, к ее "эмансипации" от практической жизни и переходу к имманентной 
моральной рефлексии, а с другой - к "моралеведческому" практицизму, вызвавшему 
интенсивный рост прикладных видов этического знания: биоэтики, политической 
этики и этики ненасилия, хозяйственной этики и этики предпринимательства, этики 
права и этики науки и т.д. Развитие прикладной этики сопровождается процессом 
"постэтической дифференциации" моральных знаний, связанной с их отрывом от 
философской этики и становлением в качестве самостоятельных "моральных наук", 
институционально закрепленных за соответствующими "комитетами" и "комиссиями" 
по этике.

К концу 90-х годов в российской этике нарастает потребность в энциклопедической 
систематизации моральных знаний, намечающей контуры новой этической парадигмы 
как "этики цельного знания". Реальным выражением этой тенденции стал выход в 
2001 г. энциклопедического словаря "Этика", в котором впервые в истории 
отечественной мысли была предпринята попытка систематизации этических знаний на 
основе синтеза мировых культурно-исторических типов этики (индийской, китайской,
 античной, арабо-мусульманской, западно-европейской и российской). 
Энциклопедический словарь во многом явился осуществлением и академической 
легитимизацией интегративной этической идеи отечественной культуры, получившей 
свое наиболее яркое воплощение в моралистическом религиозно-философском синтезе 
Л.Н. Толстого (как собрания "мудрых мыслей" всех времен и народов). В этом 
смысле Словарь можно рассматривать не только в качестве нарождающейся парадигмы 
новой российской этики, но и в качестве реального противовеса постмодернистской 
тенденции дифференциации и "деконструкции" этического знания, ведущей к 
размежеванию и разрыву между философией морали и прикладными видами этики. 
Залогом этого является духовный и культурный универсализм русской этической 
мысли как главный импульс ее творческого развития.