В своей книге Франк часто прибегает к этической метафоре света, что позволяет 
ему глубже и целостнее выразить нравственный опыт жизни. Метафоричность языка 
Франка во многом является следствием его установки на рациональную 
непостижимость нравственного бытия человека. Франк исходит из того, что всякая 
реальность есть нечто большее и иное, чем все, что мы о ней знаем, и что 
объяснить зло - значит в какой-то мере оправдать его. По словам С. А. Левицкого,
 в этике Франка, как она изложена в "Свете во тьме", "меньше гнозиса и больше 
исполненности духом подлинно христианской мистики. Франк строит свою этику, 
исходя из Откровения, лишь дополняя ее своим гнозисом" [1].

1 Левицкий С.А. Очерки по истории русской философии. М., 1996. С. 344.


Героическая этика Прометеизма П.С. Боранецкого. П.С. Боранецкий (1900 - после 
1965) занимает особое место в ряду философов русского зарубежья. Он нелегально 
эмигрировал из Советской России в 1930 г. Обосновавшись в Париже, стал одним из 
идеологов движения "пореволюционный синтез", возглавляемого Ю.А. 
Ширинским-Шихматовым. Был близок к евразийству. Редактировал и издавал журнал 
"Третья Россия" (1932-1939). С конца 40-х годов в парижских издательствах на 
русском языке стали выходить его книги: "О достоинстве человека. Основания 
героической этики" (1950), "О самом важном: конечное назначение человека" 
(1956), "Социальный идеал (Основа социальной философии)" (1965) и др.

884

Своеобразие нравственного творчества Боранецкого выразилось в том, что он 
попытался создать оригинальный вариант этики "третьего пути", отвергающей как 
религиозно-метафизическую традицию этики, так и принципы моральной идеологии 
марксизма. Согласно Боранецкому, "новому масштабу сознания и бытия не может 
соответствовать ни старое теологическое миросозерцание, с его понятиями о 
немощи и убожестве человека, миросозерцание духовной незрелости его; ни 
современное материалистическое миросозерцание, с его понятиями о низменности и 
ничтожестве человека, являющееся лишь отрицанием первой формы сознания; ему 
может соответствовать лишь новое, по нашей терминологии, титаническое 
миросозерцание - Прометеизм, или антропономизм, с его понятиями о творческом 
величии и могуществе человека, - миросозерцание, которое и является формой 
духовной зрелости человека и, следовательно, раскрытия его 
потенциально-безграничной творческой мощи" [1]. При этом "величайшая 
нравственная ложь теологического миросозерцания" заключается, по мысли 
Боранецкого, в том, что оно, исходя из мнимой противопоставленности идеального 
и реального, относит Абсолютное в иной, "сверхъестественный" мир, 
противопоставляя его реальному миру. "Величайший же нравственный дефект 
материалистического миросозерцания" Боранецкий усматривает в том, что оно 
отвергает саму реальность абсолютного, будучи миросозерцанием относительного и 
конечного. Боранецкии полагает, что только на основе истинного понятия об 
Абсолютном и понятия реальности Бесконечного может быть построена истинная 
этика.

1 Боранецкий П. О достоинстве человека. Основания героической этики. Париж. 
1950. С. 6.


Принцип героического конституируется в этике Боранецкого двумя основными 
моментами: творчеством и единством, что соответствует двум основным началам 
титанического миросозерцания: "демиургическому принципу творчества" и 
"универсалистическому принципу единства". Титаническое миросозерцание призвано, 
прежде всего, решить задачи "организации мира" и "творческого овладения 
природой и историей". При этом этика титанизма должна осуществить 
"демиургическую мобилизацию творческих возможностей человека", "гармонизацию 
жизни" и "гармоническое объединение людей". Высшая нравственная квалификация, 
которая может быть сообщена задаче организации мира - это преображение мира как 
абсолютный подвиг творчества; оно есть дело спасения мира, преодоления мирового 
зла, в особенности, зла смерти. Боранецкий подчеркивает, что титанический 
героизм имеет совершенно иную природу, чем героизм традиционный. Героизм 
прошлого был только "случайно-эпизодическим", вызванным чрезвычайными 
обстоятельствами (войнами, революциями, стихийными бедствиями и т.п.) и

885

"условно-героическим" в плане своего нравственного достоинства. Он не отвечал 
требованиям подлинно героической этики ни со стороны творческой, демиургической,
 ни со стороны всеобщей, гармонической. Эпоха титанизма открывает возможность 
героического для всех, а не только для избранных. Масштаб идеала героической 
этики Прометеизма Боранецкий сравнивает с самым высшим, на его взгляд, идеалом 
христианской этики - аскетическим идеалом святости. "Цель аскетической этики - 
лишь преображение человека; цель героической этики - преображение мира и в нем 
также и преображение человека. Аскетизм в том, чтобы "спасаться", героизм в том,
 чтобы спасти мир; аскетизм по существу эгоистичен, героизм же жертвенен по 
преимуществу" [1].