3) нравственного чувства, условно обозначаемого как самоотверженность - 
великодушие. Инстинктивное начало нравственности Кропоткин возводит к природным 
данным естественного отбора, в котором он усматривает не только борьбу за 
существование, но также фактор общительности и взаимопомощи (первое начало 
этики). Основываясь на обширном фактическом материале, он показывает, что, 
наряду с "межвидовой борьбой", существует "внутривидовая взаимопомощь". Причем, 
если борьба за существование одинаково ведет как к прогрессивному, так и к 
регрессивному развитию, как к улучшению, так и к ухудшению рода, то фактор 
взаимопомощи представляет силу, всегда ведущую к прогрессу и совершенству. 
Отсюда Кропоткин приходит к выводу, что наши представления о высшем добре 
заимствованы из жизни природы. Эта идея не была по достоинству оценена 
современниками. Лишь в конце 60-х годов советский ученый В.П. Эфроимсон 
возродил ее на основе данных эволюционной генетики.

Второе, разумное начало этики Кропоткин связывает с понятием справедливости, 
истоки которой он усматривает в "золотом правиле нравственности". Согласно 
Кропоткину, требование справедливости коренится в природе человеческого разума, 
являясь следствием "двустороннего или двухполушарного строения нашего мозга". 
Эта особенность определяет склонность нашего ума во всем "искать равноправия". 
Отсюда Кропоткин выводит идею анархии, показывая, что безначалие возможно 
только при условии признания и господства нравственных начал жизни. Развитие 
принципа справедливости Кропоткин прослеживает на материале истории 
нравственных учений, рассмотрению которых посвящена значительная часть первого 
тома "Этики" (гл. 5-13).

Третье начало этики определяется Кропоткиным как некое высшее нравственное 
чувство, традиционно обозначаемое словами "альтруизм", "самопожертвование", 
"великодушие" и т.п. Но ни одно из них не выражает подлинного источника 
нравственного чувства, так как не в состоянии передать "непреоборимую 
внутреннюю потребность в нравственном самовыражении". Согласно Кропоткину, 
истинный смысл нравственного чувства наиболее точно удалось

851

выразить французскому философу Ж.М. Гюйо. Учение Кропоткина во многом развивает 
и интерпретирует идеи французского мыслителя. Высшее нравственное чувство 
определяется как некий избыток жизненной силы, стремящейся выразиться в 
действии и побуждающей человека к радостной и бескорыстной самоотдаче. В этой 
связи "категорический императив" этики Кропоткина гласит: "Расточай энергию 
чувств и ума, чтобы распространить на других твой разум, твою любовь, твою 
активную силу". .

Этика марксизма. Этическая парадигма марксизма формируется первоначально в виде 
"онтологической антитезы моралистическому мировоззрению" (Г. Флоровский). 
Отсюда - исходное скептическое отношение русских марксистов к самим терминам 
"мораль" и "этика", что впоследствии вылилось в критику морали как 
"фетишистской" формы сознания, подлежащей преодолению при социализме (А.А. 
Богданов), в понимание морали как простых правил целесообразности (Е.А. 
Преображенский), оправдание морали интересами построения коммунизма (В.И. 
Ленин) и требованиями классовой борьбы, политической целесообразности (Л.Д. 
Троцкий). Отсутствие специальных трудов по этике у русских марксистов привело к 
тому, что в России широкое распространение получили работы немецких 
социал-реформаторов - Л.Вольтмана, К.Форлендера и особенно К. Каутского, книга 
которого "Этика и материалистическое понимание истории", выдержавшая в период с 
1906 по 1922 гг. одиннадцать изданий, сыграла определяющую роль в становлении и 
развитии марксисткой этики в России в первой четверти XX в. Этическая концепция 
Каутского, представляющая собой соединение идей марксизма, кантианства и 
дарвинизма, была официально дезавуирована только в ходе философской дискуссии 
1926-1930-х годов.

Становление и развитие марксистской этики проходило под влиянием этических идей 
Канта; причем само это влияние носило весьма завуалированный характер, что 
позволяет говорить о своеобразном марксистском "криптокантианстве". В 
формальном отношении этика Канта призвана была восполнить гетерономность 
моральных норм социализма. Основанием для этого стала, подмена эмпирического 
субъекта социалистической нравственности трансцендентным субъектом 
коммунистической морали, благодаря чему стало возможным подведение кантовского 
долга под идею коллективных обязанностей и общественного служения. Это в 
значительной степени определило сходство моралистического деонтологизма, 
кантовской этики и марксистской идеологии. Деонтологическая моралистика 
выливается в "теорию" коммунистического воспитания и моральную публицистику в 
духе стоической героики повседневной жизни. В то же время этический формализм 
Канта вполне соответствовал духу философской "схоластики" марксизма, 
позволяющей абстрагироваться от реалий эмпирической нравственности.

852

Формирование этической доктрины марксизма шло по двум направлениям - 
неортодоксальному и ортодоксальному. Типичным примером первого могут служить 
этические искания А.В. Луначарского (1875-1933). Луначарский с самого начала