служит единственной гарантией самоцельности человека. 

Провозглашение программных положений этического идеализма поставило их 
создателей перед необходимостью институционального закрепления этих положений, 
будь то в форме этических обществ и союзов или этических документов и кодексов. 
И такой шаг был действительно скоро сделан. Этические идеалисты объединились в 
нелегальный "Союз Освобождения", продемонстрировав, по словам П.И. Новгородцева,
 "новые утверждения практических начал на философской почве" [1]. Органом 
философско-этического идеализма стал журнал "Вопросы жизни". В Санкт-Петербурге,
 Москве и других крупных городах стали создаваться различные философские и 
религиозные общества. Однако результатом этого процесса явилась трансформация 
этического идеализма в идеализм религиозно-философский, подмена этической 
задачи задачей христианской. Возможности утверждения этического мировоззрения и 
развития идеи этического социализма в России были безвозвратно упущены.

1 Новгородцев П.И. О философском движении наших дней // Новый Путь, 1904. № 10. 
С. 67.


Одной из причин этого стала радикализация идеализма, его переход в религиозную 
стадию. Это был тактически неверный шаг, ознаменовавший окончательный разрыв с 
марксизмом и конфронтацию с православно-христианским учением. В этой ситуации 
наиболее компромиссной и взвешенной была бы точка зрения "философско-этического 
идеализма" кантианско - соловьевского типа. Она позволила бы продолжить борьбу 
за этическое обновление марксизма, не вступая в конфликт с церковным 
христианством и не претендуя на этическую модернизацию православия. О 
возможностях этического идеализма кантианского типа в плане трансформации 
марксистской идеи или, по крайней мере, сосуществования с ней, свидетельствует 
необычайная популярность в России книги К. Каутского "Этика и 
материалистическое понимание истории", выдержавшей в период с 1906 по 1922 г. 
11 изданий и являвшейся по существу официальной


837

этической программой марксизма. Если бы Струве, Бердяев, Булгаков или другие 
представители русской религиозной философии смогли создать в начале века такого 
рода философскую этику (что первоначально и входило в планы этического 
обновления марксизма), то идейная борьба в России могла бы принять другой 
характер. Заметим, что этические труды периода эмиграции 30-40-х годов (такие 
как "О назначении человека" НА. Бердяева, "Условия абсолютного добра" И.О. 
Лосского, "Свет во тьме" С.Л. Франка и др.) не только "запоздали" в плане их 
исторической актуальности, но и содержали в себе уже значительный элемент 
этической теономии. В начале же XX в. еще сохранялся шанс создания теории 
этического социализма в России, способной стать программой действия различных 
политических сил: от леворадикальных, марксистских, -до 
религиозно-консервативных. Для этого были все предпосылки и основания: 1) 
духовная и идеологическая потребность общества в этике кантовского типа с ее 
нравственной автономией и императивностью; 2) наличие крупных философских сил 
внутри самого марксистского движения, готовых и способных к этическому 
обновлению марксистской философии; 3) существование самостоятельной 
философско-этической традиции, характерным выражением которой стала 
нравственная философия B.C. Соловьева.

Почему же в таком случае не был до конца выдержан курс на этический идеализм? 
Ведь уже сборник "Вехи", вышедший в 1909 г. во многом переориентируется с 
этической на религиозную проблематику, тогда как этический вакуум в России 
продолжают заполнять переводные издания эклектического типа, претендующие на 
новое учение о нравственности (см., например, книгу австрийского экономиста и 
теоретика анархизма А. Менгера "Новое учение о нравственности", которая в 
период с 1905 по 1907 г. выдержала десять изданий).

В подмене этической задачи задачей религиозной большую роль сыграло движение 
Нового религиозного сознания, лидерами которого явились Д.С. Мережковский и В.В.
 Розанов. Именно оно во многом перекрыло путь институциализации принципов 
этического идеализма через создание различных религиозно-философских обществ и 
объединений. Религиозно-политический экстремизм такого рода обществ, (например, 
"Христианского братства борьбы", созданного в 1905 г.) приводил ко все большему 
размежеванию как с официальной моральной идеологией самодержавия, так и с 
оппозиционными ей программами социально-этического переустройства общества 
(прежде всего с марксизмом). Доктрина этического идеа-

838

лизма могла бы стать консолидирующей общественной силой, опосредующей переход 
от "тоталитарной" этики к демократическим принципам морали, основанным на идеях 
свободы личности и автономии нравственного закона. Ориентация же на религиозное 
сознание объективно способствовала конфронтации духовных и политических сил 
общества начала XX века.