целому ряду аспектов утилитаризм выступает как альтернативная или своего рода 
эзотерическая мораль. Серьезные расхождения между ним и живым моральным опытом 
существуют по поводу роли нормативных ограничений поведения, отношения к 
непосредственности и спонтанности моральных мотиваций, допустимости 
партикулярных привязанностей, основанных на любви и заботе. И если опора живого 
морального опыта на общие правила и высокая оценка им спонтанности нравственных 
переживаний каким-то образом ассимилируются "утилитаризмом правил" и 
"утилитаризмом мотивов", то этический партикуляризм всегда остается под 
вопросом.

Кантианская деонтология и телеологическая этика перфекционизма. Многим 
современным исследователям самозащита утилитаристской этики по всем упомянутым 
направлениям кажется не слишком убедительной. Утилитаристское прогнозирование 
полезности отдаленных последствий воспринимается в качестве неисправимо 
ненадежного. Суммирование полезности объявляется формой игнорирования наличия 
множества личностей. Как утверждает Дж. Ролз (John Rawls, 1921-2002), 
утилитаризм переносит без достаточных объяснений принцип рационального выбора, 
свойственный для индивидуальных жизненных планов, на общество в целом. 
Распределение удовлетворения среди различных индивидов рассматривается в таком 
случае по той же модели, что и распределение удовлетворения одного индивида во 
времени. Это неизбежно превращает некоторых людей в простое средство реализации 
интересов других членов общества или же общества в целом [2]. Именно так 
выглядит вполне оправданное с утилитаристской точки зрения причинение страдания 
или даже смерти одному или нескольким людям ради спасения либо улучшения 
положения многих.

1 Smart ].]. An Outline of a System of Utilitarian Ethics. P. 48.
2 Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1995. С. 37. Оригинальное 
издание: Rawls). ATheory ofjustice. Oxford, 1971.

757


Ответом на неустранимые недостатки утилитаризма является попытка построить 
неутилитаристскую модель нормативной этики, получившую название 
деонтологической (от греч. deon - должное и logos). Ее основной чертой является 
утверждение о том, что некоторые действия (иногда мотивы, состояния сознания и 
т.д.) являются нравственно неприемлемыми не в силу того, что они ведут к 
минимизации определенного блага, а в силу своей субстанциональной 
неправильности. Эти действия формально не соответствуют определенным принципам 
и нормам. Выполнение нормативных положений в таком случае не является вторичным 
и инструментальным. Оно не требует какого-то дополнительного оправдания, 
связанного со ссылкой на благотворные последствия. Дж. Ролз терминологически 
обозначил эту особенность деонтологии как "приоритет правильности (right) над 
благом (good)" [1]. В рамках подобного подхода этические соображения теряют 
значение ведущего мотива всей человеческой практики. Они не задают подробного 
"дорожного маршрута" человеческой жизни. Их роль - ставить жесткие границы для 
преследования других, внеморальных целей, служить своеобразным тестом на 
допустимость различных поступков и жизненных проектов. Не удивительно, что 
основным историко-философским героем этой традиции в современной этике стал И. 
Кант.

1 Ролз Дж. Теория справедливости. С. 41.


Деонтологическими в наиболее строгом смысле слова являются концепции таких 
этиков-кантианцев, как А. Донаган (1925-1991) и А. Гьюирт (р. 1912). Для них 
нормативные положения, определяющие содержание этически "правильного", 
формулируются в основном негативным путем и представляют собой требования 
воздерживаться от определенных действий, квалифицируемых как злодеяния. При 
этом в центре внимания находится не общее количество злодеяний в обществе и не 
способы его сократить, а собственное поведение индивида, его намеренные 
поступки.

В качестве источника этической "правильности" для целого ряда современных 
деонтологов выступают здравый смысл и моральная традиция. Однако большинство 
пытается вывести ее из наиболее общих рациональных принципов морали. Таким 
принципом является уважение к достоинству человека как рационального субъекта. 
В точной негативной формулировке А. Донагана: "Не дозволено


758

проявлять неуважение к любому человеческому существу, самому себе или другому 
как к разумному созданию" [1]. Развернутый и последовательный вывод морально 
"правильного" можно обнаружить у А. Гьюирта. Приискивая средства для воплощения 
своих целей, индивид осознает свою разумность. Он понимает, что для 
осуществления способности к разумному поведению ему необходимы свобода и 
определенные ресурсы (благосостояние). Как разумный субъект он требует 
осуществления своего права на свободу и благосостояние. Наконец, универсализуя