ваться различением добра и зла. На этой стадии человек становится тем, чем он 
должен быть. Считается, что этическая стадия преодолевается религиозной, на 
которой для человека значимы лишь божественные требования, приостанавливающие 
общезначимые этические установления. Для "рыцаря веры", каковым для Кьеркегора 
является Авраам, проявивший готовность отдать своего сына на заклание по 
требованию Бога, значимо лишь божественное повеление, обращенное лично к нему. 
Однако следует иметь в виду, что "приостановка" этического у Кьеркегора 
относится в конечном счете к так называемой секуляризованной социальной морали, 
чьи общезначимые требования, во-первых, не учитывают всей уникальности 
человеческого существования перед лицом Бога, а во-вторых, в силу того, что они 
нацелены лишь на изменяющиеся условия совместного бытия людей, не могут 
рассматриваться как действительно непререкаемые и абсолютные. Кроме того, в 
характеристике этической стадии у Кьеркегора уже присутствуют религиозные 
мотивы.

Вопрос о божественной инстанции, апелляция к которой либо обязательна, либо, 
напротив, категорически запрещена, не только делит экзистенциалистов на два 
лагеря - религиозный и атеистический, но и прямо сказывается на трактовке 
моральных норм: так называемый атеистический экзистенциализм, особенно 
сартровский, принципиально антинормативен.

Несмотря на все различия во взглядах экзистенциалистских мыслителей, общим для 
них является утверждение абсолютной значимости личностного начала в человеке, 
его выбора, ответственности и свободы. Оно базируется на общефилософском тезисе 
об уникальности и выделенности человеческого бытия по сравнению со всем 
остальным сущим. Человеческое бытие не может быть ни выведено из мировых 
процессов, ни оправдано никакими отсылками к внешней ему реальности. Человек, 
как говорит Сартр (1905-1980), это абсолют, хотя и "абсолют несубстанциальный". 
Это значит, что и само человеческое бытие не содержит в себе никаких предданных 
свойств и характеристик, из которых можно было бы вывести какие-то строго 
определенные предписания для поведения. Эта антинатуралистическая и 
антисубстанциалистская установка нашла свое наиболее полное выражение в 
сартровской формуле: "человек - это ничто" ("у человека нет природы"), или, что 
то же самое, человек полностью свободен, более того, он "осужден быть 
свободным".

735

Свобода - условие и цель человеческого существования, более того, это сама 
ткань экзистенции. Не существует от века данной человеческой природы - человек 
должен сам себя творить. Поэтому, как говорил Сартр, "человека не открывают, 
человека изобретают". Ничто не может ни обосновать, ни "извинить" человеческого 
поступка, ни повлиять на него - ни Я, ни характер, ни психофизические 
особенности, ни среда; его поступок - его выбор. Эта абсолютная 
"неоправдываемость" человеческого существования сродни его полной случайности, 
а значит и свободе. "Свобода - это прыжок в неизвестность" (Ясперс).

Человек, по Сартру, заменяет собой Бога, восполняет Его отсутствие творчеством 
себя и способа своего бытия. Последнее важно, ибо человек не творит бытие, 
бытие несотворимо, мы можем лишь говорить о разных способах бытия: так 
бытие-в-себе просто есть, оно полно собой, это полная и сплошная позитивность, 
в которой не может быть никакой дифференциации; бытие-для-себя, или собственно 
человеческое бытие, все время озабочено способом своего существования, оно 
постоянно ставит вопрос о себе и тем самым ставит себя под вопрос, ибо не 
обладает никакими устойчивыми субстанциальными характеристиками. Человеку как 
бытию-для-себя недостает бытия-в-себе. Именно вследствие недостатка бытия (одно 
из определений человека у Сартра: "человек - это нехватка бытия") человек 
стремится стать основанием своего собственного способа бытия, восполнить 
"случайность" своего бытия. Спонтанно человек проектирует овладение миром, 
чтобы сообщить себе достоинство бытия-в-себе, осуществить синтез 
в-себе-для-себя, т.е. стать Богом. Это и есть основополагающий фундаментальный 
проект человека, выражающийся во множестве конкретных проектов и поступков.

Но поскольку бытие человека не предопределено и не обладает никакими от века 
данными субстанциальными свойствами, фундаментальный проект человека никогда не 
осуществим. Однако, как пишет С. де Бовуар (1908-1986), человеку "не позволено 
существовать без стремления к такому бытию, каким оно никогда не будет". Крах 
фундаментального проекта - глубинная характеристика человеческого бытия, 
условие его "продолжения", движущий нерв человеческой жизни, его сокровенная 
динамика. Человек никогда не равен сам себе, он открыт для любых и бесчисленных 
возможностей (он - сама эта возможность), он не предзадан никем и ничем. 
Понятно поэтому, что из трех основных категорий, описывающих человеческое бытие 
- быть, иметь, делать, - Сартр выделяет последнюю как единственно отвечающую 
подлинно человеческому существованию. Отсюда столь же емкая, сколь и 
неопределенная формула Сартра: "человек есть то, что он не есть, и не есть то, 
что он есть".

736

Так рождается нечто вроде императива аутентичного поведения - не коснеть в