себя как разнообразие целей и подходов к определению средств для их достижения. 
Но этому разнообразию целей противостоит системное единство ценностей, 
постигаемое этикой. Множественность моралей фактически снимается единством 
этики, постигающей ценности в их объективном бытии.

Априорность ценностей проявляется в феномене совести, в которой, собственно, и 
заключена нравственная сущность человека. То, что обычно называется "совестью" 
- внутренний голос, указывающий на то, является ли некий поступок добром или 
злом, - по сути и есть, говорит Гартман, то первичное ценностное сознание, 
которое у каждого имеется в чувстве. Совесть говорит "незванно"; ее голоса не 
ожидают; она, очевидно, самостоятельная и самодеятельная сила в человеке. Это 
"голос из другого мира - из идеального мира ценностей", и здесь мы имеем точку, 
в которой осуществляется контакт между миром ценностей и реальным миром [1].

1 Гартмпн Н. Этика // Указ. соч. С. 189.

729

Как было сказано, проблему примата ценного или должного Гартман решал в пользу 
ценного: феноменологическое понимание ценностей предполагает понятие 
долженствования как способа реализации ценностей; долженствование принадлежит 
их сущности. Долженствование неоднородно; как ценности предстают перед нами в 
разных моментах своего бытийствования: а) идеально, a priori, сами по себе, б) 
актуально, в границах сущего, в) реально, реализуясь в деяниях человека, - так 
и долженствование бывает разным: а) долженствованием идеального бытия, б) 
долженствованием актуального бытия, как вызов, обращенный идеальным бытием к 
реальности, и в) реальным долженствованием, в качестве требования, 
предъявляемого к конкретным поступкам. В этой последней сфере реального бытия 
долженствование и находит свою опору [1].

Гартман подразделяет все разнообразие нравственных ценностей на основные и 
частные. Основные ценности основополагающи для всех нравственных ценностей, и 
центральное место среди них принадлежит благу, к которому примыкают ценности 
благородства, полноты и чистоты. Важнейшей чертой этих ценностей является, по 
Гартману, то, что они характеризуют самые разные способы поведения, а не 
какое-то специфическое поведение [2].

1 Гартман Н. Этика // Указ. соч. С. 221.
2 См.: там же. С. 368.


Частные ценности, их Гартман называет "ценностями-добродетелями", не имеют 
строгой объединяющей характеристики. Исходя из определения основных ценностей, 
можно предположить, что они как раз характеризуют отдельные виды деятельности. 
Однако это не следует из их классификации. Частные ценности подразделены на три 
группы. Первую образуют ценности античной морали - справедливость, мудрость, 
храбрость, самообладание; к этой группе Гартман добавляет еще и Аристотелевы 
добродетели, задаваемые принципом середины. Вторую - ценности "культурного 
круга христианства", и здесь Гартман отходит от традиционного порядка 
"богословских", или христианских добродетелей веры, надежды, любви. Это - а) 
любовь к ближнему, б) правдивость и искренность, в) надежда и верность, г) 
доверие и вера, д) скромность, смирение, дистанция, е) ценности внешнего 
обхождения. Третью группу образуют иные, никак не специфицируемые ценности - 
любовь к дальнему, дарящая добродетель и личная любовь. Распределение частных 
ценностей-добродетелей по названным группам не всегда очевидно, и его 
обоснованию Гартман посвящает в книге почти столько же места, сколько описанию 
самих ценностей.


730


Как ясно уже из того, что было сказано относительно долженствования и его связи 
с ценностями, моральность человека заключается не в его обращенности к 
ценностям как таковым, а в намеренном исполнении ценностей в поведении. Иными 
словами, она обнаруживается в признании человеком собственной ответственности 
за принятие и осуществление ценностей. Человек может принимать на себя эту 
ответственность или не принимать, в этом и проявляется его свобода.

Свобода, по Гартману, не является специфически человеческим феноменом. На 
разных уровнях бытия - не только духовном, но и душевном, и органическом, за 
исключением неорганического - по-своему обнаруживается свобода как 
специфический вид причинности. В соотнесении с порядками бытия свобода 
предстает как онтологический принцип.

Как нравственный принцип свобода обнаруживается в детерминированности поступков 
человека ценностями. Однако ценностная детерминированность поступков сама по 
себе не гарантирует свободы и, следовательно, моральности человека. 
Действительная свобода выражается в сознательном самоопределении человека в 
отношении ценностей и выборе им ценностей в качестве оснований своих действий.