688

За словом "мораль" скрываются существенно различные реалии, и поэтому требуется 
более строгое определение предмета анализа. Говоря о распространившейся в 
Европе и столь ему ненавистной морали, Ницше подчеркивает, что это - "только 
один вид человеческой морали, кроме которого, до которого и после которого 
возможны многие другие, прежде всего высшие "морали" (§ 202). Существует много 
разных моралей, самое общее и самое важное различие между ними состоит в том, 
что они подразделяются на два типа: мораль господ и мораль рабов.

Под моралью рабов Ницше подразумевает мораль в том виде, в каком она 
сформировалась под воздействием античной философии и христианской религии и 
воплотилась в многообразных индивидуально-аскетических, 
церковно-благотворительных, общинно-социалистических и иных гуманистических 
опытах человеческой солидарности. Она стала в Европе господствующей и ошибочно 
воспринимается европейским общественным сознанием в качестве синонима морали 
вообще. Особенности рабской морали, как их понимает Ницше, могут быть 
резюмированы в следующих основных характеристиках.

1. Прежде всего рабской делает мораль сама ее претензия на безусловность, 
абсолютность. В этом случае мораль идентифицируется с идеалом, совершенством, 
последней истиной, словом, неким абсолютным началом, которое бесконечно 
возвышается над реальными индивидами и в перспективе которого их природное 
существование выглядит исчезающе малым, ничтожным. "Водрузить идеал - идеал 
"святого Бога" - и перед лицом его быть осязаемо уверенным в своей абсолютной 
недостойности. О, эта безумная жалкая бестия человек!" [1] - восклицает Ницше, 
ясно понимая, что человек хитростью недосягаемого абсолюта отвоевывает себе 
право быть маленьким, жалким, недостойным.

1 Ницше Ф. К генеалогии морали, раздел II, § 22 // Ницше Ф. Соч. Т. 2. С. 468. 
В дальнейшем ссылки на это произведение будут даны в тексте с указанием раздела 
(римская цифра) и параграфа (арабская цифра).


2. Рабская мораль есть мораль стадная. Она выступает как сила, стоящая на 
страже стада, общества, а не личности. Понимаемая как изначальная солидарность, 
братство людей, она прежде всего направлена на поддержание слабых, больных, 
нищих, неудачников. Один из самых решающих и удачных моральных трюков, 
проделанных еще еврейскими пророками, считает Ницше, состоял в том, что слова 
"святой", "бедный", "друг" стали употребляться как синонимы.

689

3. Рабская мораль имеет отчужденный характер. Она реализуется во внешне 
фиксированных нормах, призванных усреднить, уравнять индивидов. В самом 
человеке она представлена репрессивной функцией разума по отношению к 
человеческим инстинктам. Отчужденность морали, как тонко замечает Ницше, 
выражается в самой идее ее самоценности, в представлении будто наградой 
добродетели является сама добродетель, и поэтому она имеет безличный, 
бескорыстный, всеобщий характер. При таком понимании индивид теряет свою 
личность и обретает нравственное достоинство только в качестве частного случая, 
простой проекции всеобщего Закона. Ницше назвал это "кенигсбергским китаизмом".

4. Рабская мораль замыкается областью духа, намерений. В известном смысле "вся 
мораль есть не что иное, как смелая и продолжительная фальсификация, благодаря 
которой возможно наслаждаться созерцанием души" (§ 291). Она представлена в 
человеке неким вторым человеком, который постоянно недоволен первым, внушает 
ему сознание виновности и обрекает его на постоянные сомнения, нерешительность, 
муки. Мораль рассекает человека на две части таким образом, что он 
идентифицирует себя с одной частью, любит ее больше, чем другую. Здесь тело 
приносится в жертву душе.

5. Пожалуй, наиболее полно и рельефно рабская сущность морали выражается в ее 
тартюфстве, лицемерии. Внутренняя лживость всех манифестаций морали, ее 
выражений, поз, умолчаний и т.п. является в логике рассуждений Ницше неизбежным 
следствием ложности ее исходной диспозиции по отношению к реальной жизни. 
Мораль претендует на то, чтобы говорить от имени абсолюта. А абсолюта на самом 
деле не существует, и если бы даже и существовал, то о нем по определению 
ничего нельзя было бы сказать. Следовательно, моральные речи - это всегда речи 
не о том. Далее, мораль противостоит природному эгоизму витальных сил. Но жизнь 
как жизнь не может не стоять за себя, не может не быть эгоистической - и не в 
каком-то общем смысле, а в конкретности своих индивидуальных существований. И 
там, где эгоизм страстей, инстинкты жизни не получают прямого выхода, они 
обнаруживают себя косвенно, подобно тому как растущее дерево, уткнувшись в 
препятствие, скрючивается, изгибается и, хоть в бок, хоть в любом направлении, 
тем не менее продолжает расти. Мораль, поскольку она остается выражением жизни, 
не может не выражать ее эгоистической сущности, но только делает это в 
прикрытой, превращенной форме. Фарисейство - не какая-то особая черта, и не 
деформация морали, оно представляет собой ее жиз-